Маклаков Василий Алексеевич

Маклаков Василий Алексеевич

(10 мая 1869, Москва, – 15 июля 1957, Баден, близ Цюриха, Швейцария). Отец – видный московский врач-окулист, затем профессор медицинского факультета; мать – из богатой помещичьей семьи; брат – Н.А. Маклаков – Черниговский губернатор, министр внутренних дел. В 1890 Маклаков арестован и исключен с естественного отделения физико-математического факультета Московского университета за неблагонадежность. В 1894 окончил историко-филологический факультет Московского университета, в 1896 сдал экстерном экзамен за юридический факультет. С 1896 присяжный поверенный округа Московской судебной палаты. Участник крупных процессов, в том числе Бейлиса. Особенно выдвинулся в 1905-07 в политических процессах известного большевика Н.Э. Баумана и других. Маклаков считался одним из лучших адвокатов России. (По словам М. Горького, Маклаков послужил одним из прототипов главного героя романа «Жизнь Клима Самгина».) Член 2 – 4-й Государственных Дум. В Думе (особенно в 3-й) пользовался успехом у представителей почти всех партий, выступал обличителем беззакония и произвола в действиях правительства. Славился как один из самых блестящих ораторов Думы. Как политик имел склонность к компромиссам. Член многих комиссий Думы. С 1906 член ЦК партии кадетов, занимал в нем правые позиции. Масон. С 1914 активно работал во Всероссийском земском союзе. В его статье «Трагическое положение» («Русские Ведомости», 1915, № 221), которая распространялась в многочисленных копиях, в «безумном шофере», который «править не может», «ведет к гибели вас и себя», но «цепко ухватился за руль» и не пускает людей, «которые умеют править машиной», — все узнали царя. С 1915 один из лидеров московских кадетов, позиция которых по отношению к правительству и войне была следующим образом выражена на заседании ЦК 29 сентября 1915: «Отложить счеты с властью до момента поражения внешнего врага» (Думова Н.Г., Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988., с. 66). Член Прогрессивного блока. Одобрял убийство Г.Е. Распутина, был Ф.Ф. Юсуповым поставлен в известность о заговоре, но от участия в нем отказался.

Во время Февральской революции 1917 назначен 28 февраля комиссаром в Министерство юстиции. Во Временном правительстве ему был обещан пост министра юстиции, но был передан А.Ф. Керенскому. Маклаков возглавил вначале юридическое совещание при Временном правительстве в качестве его председателя, но затем был заменен Ф.Ф. Кокошкиным. «Можно горько пенять, – говорил Маклаков на частном совещании членов Думы 4 мая, – что Временное правительство не поняло в свое время, какую поддержку ему могла бы оказать Государственная Дума» (Думова Н.Г., Кончилось ваше время. М., 1990., с. 136). Вместе с П.Н. Милюковым требовал обуздать революцию, так как Россия «оказалась недостойной той свободы, которую она завоевала» (Думова Н.Г., Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 159). Член Особого совещания по изготовлению проекта Положения о выборах в Учредительное Собрание. Выступил с решительной защитой избирательных прав императорской фамилии: «Легальное происхождение нашей власти идет не только от революции, а идет и от некоторых актов царствовавшего дома. Ограничение [семьи Романовых. – Автор] возможно лишь позднее, когда и если – будет провозглашена республика (Думова Н.Г., Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 140). Принимал активное участие в выборной кампании в Москве в мае – июне, особенно в Арбатском районе. Участник Совещания общественных деятелей в Москве 8-10 августа, избран членом постоянного Совета общественных деятелей. В середине августа говорил Л.Н. Новосильцеву: «Передайте генералу Корнилову, что ведь мы его провоцируем. Ведь Корнилова никто не поддержит, все спрячутся. » (Деникин А.И., Очерки русской смуты, т. 2, М., 1991, с. 31). Во время корниловского выступления в разговоре по прямому проводу Маклаков подсказывал генералу единственную возможность спасти положение: «Ваше предложение принято здесь как желание насильственного переворота. Глубоко рад, что это, по-видимому, недоразумение. Вы недостаточно осведомлены о политическом настроении. Необходимо принять все меры, ликвидировать все недоразумения без соблазнов и огласки. при личных объяснениях [с Керенским. – Автор] (Думова Н.Г., Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции., М., 1988., с. 198). Еще до корниловского выступления пришел к убеждению, что главное изменение в политической ситуации в тот момент должно коснуться не отдельных лиц, но самой природы существующего строя: «Если настаивать на сохранении состояния «революции», процесс будет продолжаться, и придется испить чашу до дна. Поэтому, если бы Корнилов попытался остановить революцию, он должен был возвратиться к «законности». Законность кончилась с отречением великого князя Михаила, и поэтому необходимо было бы вернуться к этой исходной точке. Он должен был бы опереться на акт отречения императора Николая II, который был последним законным актом, и восстановить монархию. » (Думова Н.Г., Кончилось ваше время., М., 1990, с. 256 – 57). Маклаков считал, что Учредительное Собрание «неизбежно должно было утопить небольшое русское культурное меньшинство в массе темных людей. Когда же в Предпарламенте вместо выборов прибегали к представительству бытовых группировок по назначению, то все признавали тогда, что лучших по составу собраний выборы дать не могли бы» (Думова Н.Г., Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988., с. 210). Член Предпарламента.

Октябрьскую революцию Маклаков встретил в Париже в качестве посла Российской Республики. 17 ноября приказом Л.Д. Троцкого был лишен звания посла во Франции и права представлять Россию на мирной конференции. 24 ноября избран по списку кадетов в Учредительное Собрание (от Москвы). Не веря в предназначение Учредительного Собрания, писал в конце декабря: «Для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, и при всеобщем голосовании для женщин наравне с мужчинами – Учредительное Собрание явится фарсом» (Думова Н.Г., Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917 – 1920 гг.), М., 1982, с. 79). Маклаков обладал обширными связями в правительственных кругах Франции, пользовался значительным весом в международных дипломатических сферах. В 1919 вошел в состав Русского политического совещания – организации, созданной в Париже в конце 1918 и являвшейся центром «белого дела» за рубежом. В сентябре 1920 посетил Крым, где встречался с П.Н. Врангелем. С 1924 председатель Эмигрантского комитета, который ставил своей целью защиту русских интересов и выдавал удостоверения русским эмигрантам.

Сочинения: Власть и общественность на закате старой России, т. 1-3, Париж, 1936; Из воспоминаний, Нью-Йорк, 1954.

Литература: Адамович Г., В.А. Маклаков. Политик, юрист, человек, Париж, 1959; Ковалевский П.Е., Зарубежная Россия, Париж, 1971; Русская эмиграция.

Адвокат маклаков га

Маклаков Василий Алексеевич (10 мая 1869, Москва,- 15 июля 1957, Варен, близ Цюриха, Швейцария). Отец — видный московский врач-окулист, затем проф. мед. ф-та: мать — из богатой помещичьей семьи: брат — Н.А.Маклаков — Черниговский губернатор, министр внутренних дел. В 1890 Маклаков арестован и исключен с естеств. отделения физ.-мат. ф-та Моск. ун-та за неблагонадёжность. В 1894 окончил ист.-филол. ф-т Моск. ун-та, в 1896 сдал экстерном экзамен за юрид. ф-т. С 1896 присяжный поверенный округа Моск. суд. палаты. Участник крупных процессов, в т.ч. Бейлиса. Особенно выдвинулся в 1905-1907 годы в политических процессах известного большевика Н.Э. Баумана и др. Маклаков считался одним из лучших адвокатов России. (По словам М. Горького, Маклаков послужил одним из прототипов гл. героя романа «Жизнь Клима Самгина».) Чл. 2-4-й Гос. Дум. В Думе (особенно в 3-й) пользовался успехом у представителей почти всех партий, выступал обличителем беззакония и произвола в действиях пр-ва. Славился как один из самых блестящих ораторов Думы. Как политик имел склонность к компромиссам. Член многих комиссий Думы. С 1906 чл. ЦК партии кадетов, занимал в нём правые позиции. Масон. С 1914 активно работал во Всерос. земском союзе. В его ст. «Трагическое положение» («Рус. Ведомости», 1915, № 221), к-рая распространялась в многочисл. копиях, в «безумном шофёре», к-рый «править не может», «ведёт к гибели вас и себя», но «цепко ухватился за руль» и не пускает людей, «к-рые умеют править машиной»,- все узнали царя. С 1915 один из лидеров моек. кадетов, позиция к-рых по отношению к пр-ву и войне была след. образом выражена на заседании ЦК 29 сент. 1915: «Отложить счёты с властью до момента поражения внеш. врага» (Думова Н.Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 66). Чл. Прогрессивного блока. Одобрял убийство Г.Е. Распутина, был Ф.Ф. Юсуповым поставлен в известность о заговоре, но от участия в нём отказался.

Во время Февр. рев-ции 1917 назначен 28 февр. комиссаром в Мин-во юстиции. Во Врем. пр-ве ему был обещан пост мин. юстиции, но был передан А.Ф. Керенскому. Маклаков возглавил вначале юрид. совещание при Врем. пр-ве в качестве его пред.. но затем был заменен Ф.Ф. Кокошкиным. «Можно горько пенять — говорил Маклаков на частном совещании членов Думы 4 мая,- что Врем. пр-во не поняло в своё время, какую поддержку ему могла бы оказать Гос. Дума» (Думова Н.Г. Кончилось ваше время, М. 1990 г., с. 136). Вместе с П.Н. Милюковым требовал обуздать рев-цию. т.к. Россия «оказалась недостойной той свободы, к-рую она завоевала» (Думова Н.Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 159). Чл. Особого совещания по изготовлению проекта Положения о выборах в Учред. Собр. Выступил с решит, защитой избират. прав императорской фамилии: «Легальное происхождение нашей власти идёт не только от рев-ции, а идёт и от нек-рых актов царствовавшего дома. Ограничение [семьи Романовых,- Автор] возможно лишь позднее, когда и если — будет провозглашена республика» (Думова Н.Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 140). Принимал активное участие в выборной кампании в Москве в мае — июне, особенно в Арбатском р-не.

Участник Совещания обществ. деятелей в Москве 8-10 авг., избран членом пост. Совета обществ. деятелей. В сер. авг. говорил Л.Н. Новосильцеву: «Передайте генералу Корнилову, что ведь мы его провоцируем. Ведь Корнилова никто не поддержит, все спрячутся. » (Деникин А.И., Очерки рус. смуты, т. 2, М., 1991, с. 31). Во время корниловского выступления в разговоре по прямому проводу Маклакова подсказывал генералу единственную возможность спасти положение: «Ваше предложение принято здесь как желание насильственного переворота. Глубоко рад, что это, по-видимому, недоразумение. Вы недостаточно осведомлены о политическом настроении. Необходимо принять все меры, ликвидировать все недоразумения без соблазнов и огласки. при личных объяснениях [с Керенским — Автор] (Думова Н.Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 198). Ещё до корниловского выступления пришёл к убеждению, что главное изменение в политической ситуации в тот момент должно коснуться не отдельных лиц, но самой природы существующего строя: «Если настаивать на сохранении состояния «революции», процесс будет продолжаться, и придется испить чашу до дна. Поэтому, если бы Корнилов попытался остановить революцию, он должен был возвратиться к «законности». Законность кончилась с отречением великого князя Михаила, и поэтому необходимо было бы вернуться к этой исходной точке. Он должен был бы опереться на акт отречения имп. Николая II, к-рый был последним законным актом, и восстановить монархию. » (Думова Н.Г. Кончилось ваше время, М. 1990 г., с. 256-57). Маклаков считал, что Учред. Собр. «неизбежно должно было утопить небольшое рус. культурное меньшинство в массе тёмных людей. Когда же в Предпарламенте вместо выборов прибегали к представительству бытовых группировок по назначению, то все признавали тогда, что лучших по составу собраний выборы дать не могли бы» (Думова Н.Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции, М., 1988, с. 210). Член Предпарламента.,

Окт. рев-цию Маклаков встретил в Париже в качестве посла Рос. Республики. 17 нояб. приказом Л.Д. Троцкого был лишён звания посла во Франции и права представлять Россию на мирной конференции. 24 нояб. избран по списку кадетов в Учред. Собр. (от Москвы). Не веря в предназначение Учред. Собр., писал в кон. дек.: «Для народа, большинство к-рого не умеет ни читать, ни писать, и при всеобщем голосовании для женщин наравне с мужчинами — Учред. Собр. явится фарсом» (Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917 — 1920), М., 1982, с. 79). Маклаков обладал обширными связями в правительств, кругах Франции, пользовался значит, весом в междунар. дипл. сферах. В 1919 вошёл в состав Рус. полит. совещания — орг-ции, созданной в Париже в кон. 1918 и являвшейся центром «белого дела» за рубежом. В сент. 1920 посетил Крым, где встречался с П.Н. Врангелем. С 1924 пред. Эмигрантского к-та, к-рый ставил своей целью защиту рус. интересов и выдавал удостоверения рус. эмигрантам.

Использованы материалы статьи М.Е.Голостенова в кн.: Политические деятели России 1917. биографический словарь. Москва, 1993.

Василий Алексеевич Маклаков (1869–1957) «ХОТЯ ЭТО И ПОДЛОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, НО ЭТО ВСЕ-ТАКИ РУССКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО…»

Маклаков ни в коей мере не мог смириться с большевиками и продолжал вести с ними борьбу, но для него всегда на первый план выступали именно интересы России, которую недоброжелатели рады были бы расчленить на «национальные куски».

Новый посол России, видный русский присяжный поверенный и общественный деятель, прибыл в Париж 26 октября 1917 года. В тот же день он отправился в Министерство иностранных дел Франции вручать верительные грамоты министру Луи Барту и только здесь узнал, что в России произошел переворот, а министр иностранных дел Временного правительства М. И. Терещенко, подписавший его верительные грамоты, сидит в Петропавловской крепости. Так он стал послом несуществующего правительства.

Родился Василий Алексеевич Маклаков 10 мая 1869 года в Москве, в семье преуспевающего врача-окулиста, впоследствии профессора медицинского факультета и главного врача глазной клиники Московского университета. Он рано потерял мать и с шестнадцатилетнего возраста воспитывался мачехой, Лидией Филипповной, известной писательницей, выпускавшей свои произведения под псевдонимом Л. Нелидова. Василий учился в 5-й Московской гимназии, которую окончил с серебряной медалью, потом поступил на естественный факультет Московского университета. После трех курсов обучения он был арестован за участие в студенческих беспорядках и исключен министром народного просвещения «по политической неблагонадежности» без права поступления в другое учебное заведение. Однако по ходатайству попечителя Московского учебного округа вскоре был вновь принят в университет «на его личную ответственность» и перешел на историко-филологический факультет. Когда он в 1894 году окончил университет, ему было предложено остаться при кафедре истории для подготовки к профессорскому званию (известный историк П. Г. Виноградов прочил ему научную карьеру), но этому воспротивился тогдашний попечитель университета Н. И. Боголепов. Тогда Маклаков самостоятельно освоил курс юридического факультета и сдал экстерном государственный экзамен, получив степень кандидата права.

В 1886 году Маклаков поступил в адвокатуру в качестве помощника присяжного поверенного, сначала А. Р. Ледницкого, а затем Ф. Н. Плевако, и после пятилетней адвокатской стажировки вступил в сословие присяжных поверенных округа Московской судебной палаты.

В адвокатской среде Маклаков выделялся своими способностями, умом, находчивостью и добросовестным отношением к делам, за ведение которых брался. Он умел в своих речах сосредоточить внимание слушателей на сути вопроса, строил свои доводы на почве законности и справедливости и делал всегда строго обоснованные выводы, поэтому быстро выдвинулся в число лучших московских адвокатов. Василий Алексеевич вел многие громкие уголовные и политические дела. Хорошо знавший его журналист и общественный деятель И. В. Гессен писал: «Речи Маклакова являются прекраснейшим образцом русского ораторского искусства. Голос не обнаруживает ни малейшего напряжения, и речь, отличающаяся изящной простотой и искренностью, несется с такой стремительностью, что кажется, будто оратор сам не в силах справиться с клокочущим потоком аргументов, и это держит слушателя в состоянии напряженного внимания и сочувствия».

В 1903 году Маклаков вступил в кружок защитников по политическим делам, организованный группой московских адвокатов. В 1905-м он стал одним из организаторов Союза адвокатов.

Круг общения его не ограничивался профессиональным. Его мачеха, писательница Л. Нелидова, устраивала литературные вечера, где он часто встречался с А. П. Чеховым, М. Горьким, К. А. Тимирязевым и другими прогрессивными людьми России. Максим Горький говорил, что именно Маклаков послужил ему одним из прототипов главного героя романа «Жизнь Клима Самгина».

Маклаков выступал в делах о павловских сектантах, о Выборгском воззвании, на процессе известного большевика Н. Э. Баумана, в деле Бейлиса и многих других. С каждым годом росла его известность не только в столице, но и в провинции — основательные знания законов и адвокатский талант были полностью востребованы.

В 1904 году вместе со своим бывшим патроном Ф. Н. Плевако он выступал в Санкт-Петербургском окружном суде. Слушалось дело А. А. Стаховича против редактора газеты «Гражданин» князя В. П. Мещерского. Причем на этот раз оба адвоката являлись представителями «обвиняющей стороны». История началась с того, что камергер высочайшего двора Стахович, участвуя в качестве сословного представителя в заседании судебной палаты по делу об истязаниях, которым подвергся со стороны полиции некий Ибрагимов, написал по этому поводу статью. После нескольких безуспешных попыток напечатать ее сначала в местной прессе, а затем в «Санкт-Петербургских ведомостях» и газете «Право» он отложил ее в сторону. Однако спустя некоторое время статья без ведома автора появилась в заграничном органе «Освобождение», издававшемся П. Б. Струве. Вот по этому-то поводу князь В. П. Мещерский и поместил в своем «Гражданине» заметку — обвинял предводителя дворянства и камергера Стаховича в умышленном предании гласности событий пятилетней давности с целью «набросить тень на нынешнюю административную власть». Факт сотрудничества с оппозиционной печатью Мещерский назвал «оскорблением патриотизма, почти равным писанию сочувственных телеграмм японскому правительству» (тогда шла война с Японией) и заявил, что автору «плеватьна все дворянство, избравшее его предводителем». В этом процессе Маклаков проявил себя наилучшим образом, блеснул своей речью и Плевако. В итоге суд признал Мещерского виновным в клевете, приговорив к двухнедельному аресту на гауптвахте. Приговор был встречен рукоплесканиями многочисленной публики. Правда, впоследствии судебная палата отменила его и оправдала князя.

Некоторые современники считали «ораторским шедевром» речь Маклакова в деле о Выборгском воззвании, когда в 1908 году под суд были отданы депутаты Первой Государственной думы, обратившиеся после ее роспуска с призывом к населению оказать гражданское неповиновение властям, а в знак протеста не платить налогов и отказаться от службы в армии.

Значителен его вклад и в оправдание Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве мальчика. Дело казалось запутанным. Бейлис был предан суду дважды: в первый раз — в январе 1912 года, затем вторично, после доследования, — в мае 1913 года. Сам процесс начался 25 сентября 1913 года и продолжался пять недель. Дело слушалось Киевским окружным судом с участием присяжных заседателей. Защищали Бейлиса, как тогда считалось, «лучшие представители оппозиционно к правительству настроенной адвокатуры»: В. А. Маклаков, которого называли «наиболее блестящим оратором», знаменитый Н. П. Карабчевский и один из лучших «кассационных защитников» — О. О. Грузенберг. По словам писателя В. Г. Короленко, присутствовавшего на процессе, состав присяжных заседателей по этому делу был «подобран тенденциозно», тем не менее адвокаты сумели найти к ним «ключи» и добиться оправдания подсудимого.

Маклаков активно участвовал в создании Конституционно-демократической партии (кадетов), был членом ее Центрального комитета и по партийным спискам трижды избирался в Государственную думу. Здесь он проявил себя как горячий сторонник законности и убежденный противник административного произвола. В своих многочисленных статьях и выступлениях этого периода высказывался против введения военно-полевых судов, ратовал за отмену смертной казни, настаивал на неприкосновенности личности. Заметно было его участие и в думских комиссиях: редакционной, судебной, по запросам, по вероисповедным делам, по старообрядческим вопросам и некоторых других. Совместно с И. Я. Пергаментом он подготовил «Наказ» (регламент) Государственной думы, которым она неофициально руководствовалась в повседневной работе.

Выступления Маклакова в Государственной думе посвящались самым важным вопросам, его речи пользовались большим успехом и часто вызывали одобрение большинства.

После его речи, произнесенной во Второй Думе 13 марта 1907 года и посвященной военно-полевым судам, Маклаков, по выражению его биографа Г. В. Адамовича, «проснулся знаменитым» — впечатление было потрясающим. Современники считали его «выдающимся мастером слова» и вспоминали, что он всегда умел в своих речах, произносимых замечательно искренне и талантливо, приходить к строго обоснованным выводам. Чаще всего Маклаков выражал взгляды конституционно-демократической фракции, но иногда проявлял самостоятельность и позволял себе некую партийную независимость — например, расходился с партийной программой по вопросу введения в России всеобщего избирательного права (считал эту меру преждевременной в связи с неграмотностью значительной части населения) или по аграрному вопросу (был противником принудительного отчуждения частновладельческих земель). Яркую речь, направленную против правительства, Маклаков произнес 3 ноября 1916 года, завершив ее словами: «Либо мы, либо они: вместе наша жизнь невозможна».

Когда в 1915 и 1916 годах так называемый Прогрессивный блок, включавший оппозиционные к правительству фракции Государственной думы, составил другое правительство, «теневое», Маклакову прочили в нем пост министра юстиции.

Большое общественное звучание имела статья Маклакова «Трагическое положение», опубликованная в «Русском вестнике» за 1915 год (№ 221). Эта статья распространялась по России в многочисленных копиях. В ней автор писал о «безумном шофере», который, не умея править, несется по горной дороге и «ведет к погибели вас и меня», но «цепко ухватился за руль» и не пускает людей, «которые умеют править». Намек был достаточно прозрачным.

Известно, что Маклаков одобрял убийство Г. Е. Распутина и даже был кем-то вроде «юридического советника» у одного из его исполнителей — Ф. Ш. Юсупова, но сам от участия в заговоре категорически отказался.

Февральскую революцию 1917 года В. А. Маклаков встретил с известной долей скептицизма, так как, будучи проницательным политиком, понимал, что события могут пойти по незапланированному сценарию. Тем не менее он все же принял предложение стать комиссаром в Министерстве юстиции. Впоследствии, когда министром юстиции был назначен А. Ф. Керенский, Маклакова избрали председателем Юридического совещания при Временном правительстве. Однако и этот «почетный» пост он переуступил министру юстиции, ограничившись ролью члена комиссии по выработке Положения о выборах в Учредительное собрание.

Прохладное отношение к новой власти со стороны Маклакова выразилось еще и в том, что от Февральской до Октябрьской революции этот пламенный оратор, не раз громивший правительство с думской трибуны, почти не произносил речей. Он появился на трибуне лишь в августе 1917 года на Московском государственном совещании, призывая всех к единению, и сказал тогда: «Ведь если возможно, что без соглашения тех сторон, на которые разбилась Россия, каким-то чудом какая-то сила спасет нашу родину, то без этого соглашения свободы уже не спасти».

В отличие от многих деятелей Временного правительства, уповавших на так называемое Учредительное собрание, Маклаков иронически заявлял, что для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, да еще и при избирательном праве для женщин наравне с мужчинами, Учредительное собрание явится фарсом. Он горько сожалел о том, что Временному правительству не дано было вовремя понять, какую поддержку ему могла бы оказать Государственная дума.

В первых числах октября 1917 года В. А. Маклаков неожиданно был назначен послом России во Франции. По этому поводу он впоследствии писал: «В самом начале революции в шутку я сказал Милюкову, что не желаю никаких должностей в России, но охотно бы принял должность консьержа по посольству в Париже. По-видимому, он шутку принял всерьез и стал что-то говорить о посольстве, но я замахал руками и разговор не продолжал. Позднее я узнал, что он сделал запрос обо мне без моего ведома; тогда же французское правительство выразило согласие».

Он выехал во Францию 11 октября 1917 года, а в Париже оказался на второй день Октябрьской революции. Естественно, этой революции он не принял. Уже через несколько дней после прибытия в Париж Маклаков отправил телеграммы другим российским послам — К. Д. Набокову в Лондон, М. Н. Гирсу в Рим и Б. А. Бахметьеву в Вашингтон, предложив выработать единую антибольшевистскую позицию. Более того, Маклаков принял на себя лидирующую роль в организации антибольшевистского движения, так называемого Белого дела.

Когда в начале декабря 1917 года нарком иностранных дел Советской России Л. Д. Троцкий направил всем российским послам телеграммы с требованием подчиниться новой власти или уйти в отставку, грозя в противном случае рассматривать их отказ или молчание как тягчайшее государственное преступление, Маклаков на это просто не отреагировал.

До 1924 года, пока Франция официально не признала СССР, В. А. Маклаков проживал в посольском особняке в Париже на улице Гренелль, но затем вынужден был покинуть его. Тогда же он стал председателем эмигрантского комитета и главой «Офиса» по делам русских беженцев во Франции.

Василий Алексеевич внимательно следил за событиями в России, все еще надеясь, что свержение большевиков не за горами. В июне 1920 года он писал Б. А. Бахметьеву: «Рано или поздно большевизм сам себя съест и свалится; тогда настанет время перестраивать Россию, тогда у нас не будет недостатка в помощниках и прежде всего — в Америке, тогда на нас посыплются сотни миллиардов долларов, золота, товаров — и Россию ожидает невиданный расцвет. Пока же этого не сделается, будем сидеть спокойно, не волноваться, не терять национального и культурного знамени и поддерживать веру американцев в будущую Россию». Но надежды на быстрое свержение большевизма не оправдывались, и наступало некоторое прозрение. Уже в декабре 1920 года в письме тому же Бахметьеву можно прочитать такие строки: «Я вижу, что сейчас большевики, какие бы они ни были злодеи, одни сохраняют в России видимость государства и даже возвращают известный международный престиж; в конце концов ведь сбылось то, что Вы когда-то предсказали, — у одних большевиков во всей Европе сохранилась армия, и вот хотя это и подлое правительство, но это все-таки русское правительство и они служат русским интересам. И потому, ставя эту задачу выше всего, я, в худшем случае, просто перестаю подставлять им ножку, а в лучшем — начинаю говорить иностранцам: не смейте трогать большевиков, хотя они негодяи, но они все-таки — Россия».

В годы Второй мировой войны В. А. Маклаков занимал патриотическую позицию и поддерживал противников Германии, в результате был арестован нацистами и пробыл в тюрьме с апреля по июль 1942 года. Там, в заключении, он начал обдумывать свою книгу «Из воспоминаний», увидевшую свет в 1954 году.

Брат В. А. Маклакова Николай Алексеевич, гофмейстер двора его императорского величества, был министром внутренних дел и членом Государственного совета. Ему повезло меньше — он был расстрелян в сентябре 1918 года.

Василий Алексеевич Маклаков умер 15 июля 1957 года в Швейцарии.

Василий Алексеевич Маклаков (1869–1957) «ХОТЯ ЭТО И ПОДЛОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, НО ЭТО ВСЕ-ТАКИ РУССКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО…»

Василий Алексеевич Маклаков (1869–1957)

«ХОТЯ ЭТО И ПОДЛОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, НО ЭТО ВСЕ-ТАКИ РУССКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО…»

Маклаков ни в коей мере не мог смириться с большевиками и продолжал вести с ними борьбу, но для него всегда на первый план выступали именно интересы России, которую недоброжелатели рады были бы расчленить на «национальные куски». Он же видел Россию цельным, независимым и могучим государством.

Новый посол России, видный русский присяжный поверенный и общественный деятель, прибыл в Париж 26 октября 1917 года. В тот же день он отправился в Министерство иностранных дел Франции вручать верительные грамоты министру Луи Барту и только здесь узнал, что в России произошел переворот, а министр иностранных дел Временного правительства М. И. Терещенко, подписавший его верительные грамоты, сидит в Петропавловской крепости. Так он стал послом несуществующего правительства.

Родился Василий Алексеевич Маклаков 10 мая 1869 года в Москве, в семье преуспевающего врача-окулиста, впоследствии профессора медицинского факультета и главного врача глазной клиники Московского университета. Он рано потерял мать и с шестнадцатилетнего возраста воспитывался мачехой, Лидией Филипповной, известной писательницей, выпускавшей свои произведения под псевдонимом Л. Нелидова. Василий учился в 5-й Московской гимназии, которую окончил с серебряной медалью, потом поступил на естественный факультет Московского университета. После трех курсов обучения он был арестован за участие в студенческих беспорядках и исключен министром народного просвещения «по политической неблагонадежности» без права поступления в другое учебное заведение. Однако по ходатайству попечителя Московского учебного округа вскоре был вновь принят в университет «на его личную ответственность» и перешел на историко-филологический факультет. Когда он в 1894 году окончил университет, ему было предложено остаться при кафедре истории для подготовки к профессорскому званию (известный историк П. Г. Виноградов прочил ему научную карьеру), но этому воспротивился тогдашний попечитель университета Н. И. Боголепов. Тогда Маклаков самостоятельно освоил курс юридического факультета и сдал экстерном государственный экзамен, получив степень кандидата права.

В 1886 году Маклаков поступил в адвокатуру в качестве помощника присяжного поверенного, сначала А. Р. Ледницкого, а затем Ф. Н. Плевако, и после пятилетней адвокатской стажировки вступил в сословие присяжных поверенных округа Московской судебной палаты.

В адвокатской среде Маклаков выделялся своими способностями, умом, находчивостью и добросовестным отношением к делам, за ведение которых брался. Он умел в своих речах сосредоточить внимание слушателей на сути вопроса, строил свои доводы на почве законности и справедливости и делал всегда строго обоснованные выводы, поэтому быстро выдвинулся в число лучших московских адвокатов. Василий Алексеевич вел многие громкие уголовные и политические дела. Хорошо знавший его журналист и общественный деятель И. В. Гессен писал: «Речи Маклакова являются прекраснейшим образцом русского ораторского искусства. Голос не обнаруживает ни малейшего напряжения, и речь, отличающаяся изящной простотой и искренностью, несется с такой стремительностью, что кажется, будто оратор сам не в силах справиться с клокочущим потоком аргументов, и это держит слушателя в состоянии напряженного внимания и сочувствия».

В 1903 году Маклаков вступил в кружок защитников по политическим делам, организованный группой московских адвокатов. В 1905-м он стал одним из организаторов Союза адвокатов.

Круг общения его не ограничивался профессиональным. Его мачеха, писательница Л. Нелидова, устраивала литературные вечера, где он часто встречался с А. П. Чеховым, М. Горьким, К. А. Тимирязевым и другими прогрессивными людьми России. Максим Горький говорил, что именно Маклаков послужил ему одним из прототипов главного героя романа «Жизнь Клима Самгина».

Маклаков выступал в делах о павловских сектантах, о Выборгском воззвании, на процессе известного большевика Н. Э. Баумана, в деле Бейлиса и многих других. С каждым годом росла его известность не только в столице, но и в провинции — основательные знания законов и адвокатский талант были полностью востребованы.

В 1904 году вместе со своим бывшим патроном Ф. Н. Плевако он выступал в Санкт-Петербургском окружном суде. Слушалось дело А. А. Стаховича против редактора газеты «Гражданин» князя В. П. Мещерского. Причем на этот раз оба адвоката являлись представителями «обвиняющей стороны». История началась с того, что камергер высочайшего двора Стахович, участвуя в качестве сословного представителя в заседании судебной палаты по делу об истязаниях, которым подвергся со стороны полиции некий Ибрагимов, написал по этому поводу статью. После нескольких безуспешных попыток напечатать ее сначала в местной прессе, а затем в «Санкт-Петербургских ведомостях» и газете «Право» он отложил ее в сторону. Однако спустя некоторое время статья без ведома автора появилась в заграничном органе «Освобождение», издававшемся П. Б. Струве. Вот по этому-то поводу князь В. П. Мещерский и поместил в своем «Гражданине» заметку — обвинял предводителя дворянства и камергера Стаховича в умышленном предании гласности событий пятилетней давности с целью «набросить тень на нынешнюю административную власть». Факт сотрудничества с оппозиционной печатью Мещерский назвал «оскорблением патриотизма, почти равным писанию сочувственных телеграмм японскому правительству» (тогда шла война с Японией) и заявил, что автору «плеватьна все дворянство, избравшее его предводителем». В этом процессе Маклаков проявил себя наилучшим образом, блеснул своей речью и Плевако. В итоге суд признал Мещерского виновным в клевете, приговорив к двухнедельному аресту на гауптвахте. Приговор был встречен рукоплесканиями многочисленной публики. Правда, впоследствии судебная палата отменила его и оправдала князя.

Некоторые современники считали «ораторским шедевром» речь Маклакова в деле о Выборгском воззвании, когда в 1908 году под суд были отданы депутаты Первой Государственной думы, обратившиеся после ее роспуска с призывом к населению оказать гражданское неповиновение властям, а в знак протеста не платить налогов и отказаться от службы в армии.

Значителен его вклад и в оправдание Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве мальчика. Дело казалось запутанным. Бейлис был предан суду дважды: в первый раз — в январе 1912 года, затем вторично, после доследования, — в мае 1913 года. Сам процесс начался 25 сентября 1913 года и продолжался пять недель. Дело слушалось Киевским окружным судом с участием присяжных заседателей. Защищали Бейлиса, как тогда считалось, «лучшие представители оппозиционно к правительству настроенной адвокатуры»: В. А. Маклаков, которого называли «наиболее блестящим оратором», знаменитый Н. П. Карабчевский и один из лучших «кассационных защитников» — О. О. Грузенберг. По словам писателя В. Г. Короленко, присутствовавшего на процессе, состав присяжных заседателей по этому делу был «подобран тенденциозно», тем не менее адвокаты сумели найти к ним «ключи» и добиться оправдания подсудимого.

Маклаков активно участвовал в создании Конституционно-демократической партии (кадетов), был членом ее Центрального комитета и по партийным спискам трижды избирался в Государственную думу. Здесь он проявил себя как горячий сторонник законности и убежденный противник административного произвола. В своих многочисленных статьях и выступлениях этого периода высказывался против введения военно-полевых судов, ратовал за отмену смертной казни, настаивал на неприкосновенности личности. Заметно было его участие и в думских комиссиях: редакционной, судебной, по запросам, по вероисповедным делам, по старообрядческим вопросам и некоторых других. Совместно с И. Я. Пергаментом он подготовил «Наказ» (регламент) Государственной думы, которым она неофициально руководствовалась в повседневной работе.

Выступления Маклакова в Государственной думе посвящались самым важным вопросам, его речи пользовались большим успехом и часто вызывали одобрение большинства. Один из московских друзей Маклакова, бывший городской голова Челноков, рассказывал, что накануне своих выступлений Василий Алексеевич обычно приходил к нему и перед ним, единственным слушателем, репетировал речь, с которой намеревался выступить в Думе, произнося ее с тем же темпераментом, как и с думской трибуны.

После его речи, произнесенной во Второй Думе 13 марта 1907 года и посвященной военно-полевым судам, Маклаков, по выражению его биографа Г. В. Адамовича, «проснулся знаменитым» — впечатление было потрясающим. Современники считали его «выдающимся мастером слова» и вспоминали, что он всегда умел в своих речах, произносимых замечательно искренне и талантливо, приходить к строго обоснованным выводам. Чаще всего Маклаков выражал взгляды конституционно-демократической фракции, но иногда проявлял самостоятельность и позволял себе некую партийную независимость — например, расходился с партийной программой по вопросу введения в России всеобщего избирательного права (считал эту меру преждевременной в связи с неграмотностью значительной части населения) или по аграрному вопросу (был противником принудительного отчуждения частновладельческих земель). Яркую речь, направленную против правительства, Маклаков произнес 3 ноября 1916 года, завершив ее словами: «Либо мы, либо они: вместе наша жизнь невозможна».

Когда в 1915 и 1916 годах так называемый Прогрессивный блок, включавший оппозиционные к правительству фракции Государственной думы, составил другое правительство, «теневое», Маклакову прочили в нем пост министра юстиции.

Большое общественное звучание имела статья Маклакова «Трагическое положение», опубликованная в «Русском вестнике» за 1915 год (№ 221). Эта статья распространялась по России в многочисленных копиях. В ней автор писал о «безумном шофере», который, не умея править, несется по горной дороге и «ведет к погибели вас и меня», но «цепко ухватился за руль» и не пускает людей, «которые умеют править». Намек был достаточно прозрачным.

Известно, что Маклаков одобрял убийство Г. Е. Распутина и даже был кем-то вроде «юридического советника» у одного из его исполнителей — Ф. Ш. Юсупова, но сам от участия в заговоре категорически отказался.

Февральскую революцию 1917 года В. А. Маклаков встретил с известной долей скептицизма, так как, будучи проницательным политиком, понимал, что события могут пойти по незапланированному сценарию. Тем не менее он все же принял предложение стать комиссаром в Министерстве юстиции. Впоследствии, когда министром юстиции был назначен А. Ф. Керенский, Маклакова избрали председателем Юридического совещания при Временном правительстве. Однако и этот «почетный» пост он переуступил министру юстиции, ограничившись ролью члена комиссии по выработке Положения о выборах в Учредительное собрание.

Прохладное отношение к новой власти со стороны Маклакова выразилось еще и в том, что от Февральской до Октябрьской революции этот пламенный оратор, не раз громивший правительство с думской трибуны, почти не произносил речей. Он появился на трибуне лишь в августе 1917 года на Московском государственном совещании, призывая всех к единению, и сказал тогда: «Ведь если возможно, что без соглашения тех сторон, на которые разбилась Россия, каким-то чудом какая-то сила спасет нашу родину, то без этого соглашения свободы уже не спасти».

В отличие от многих деятелей Временного правительства, уповавших на так называемое Учредительное собрание, Маклаков иронически заявлял, что для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, да еще и при избирательном праве для женщин наравне с мужчинами, Учредительное собрание явится фарсом. Он горько сожалел о том, что Временному правительству не дано было вовремя понять, какую поддержку ему могла бы оказать Государственная дума.

В первых числах октября 1917 года В. А. Маклаков неожиданно был назначен послом России во Франции. По этому поводу он впоследствии писал: «В самом начале революции в шутку я сказал Милюкову, что не желаю никаких должностей в России, но охотно бы принял должность консьержа по посольству в Париже. По-видимому, он шутку принял всерьез и стал что-то говорить о посольстве, но я замахал руками и разговор не продолжал. Позднее я узнал, что он сделал запрос обо мне без моего ведома; тогда же французское правительство выразило согласие».

Он выехал во Францию 11 октября 1917 года, а в Париже оказался на второй день Октябрьской революции. Естественно, этой революции он не принял. Уже через несколько дней после прибытия в Париж Маклаков отправил телеграммы другим российским послам — К. Д. Набокову в Лондон, М. Н. Гирсу в Рим и Б. А. Бахметьеву в Вашингтон, предложив выработать единую антибольшевистскую позицию. Более того, Маклаков принял на себя лидирующую роль в организации антибольшевистского движения, так называемого Белого дела.

Когда в начале декабря 1917 года нарком иностранных дел Советской России Л. Д. Троцкий направил всем российским послам телеграммы с требованием подчиниться новой власти или уйти в отставку, грозя в противном случае рассматривать их отказ или молчание как тягчайшее государственное преступление, Маклаков на это просто не отреагировал.

До 1924 года, пока Франция официально не признала СССР, В. А. Маклаков проживал в посольском особняке в Париже на улице Гренелль, но затем вынужден был покинуть его. Тогда же он стал председателем эмигрантского комитета и главой «Офиса» по делам русских беженцев во Франции.

Василий Алексеевич внимательно следил за событиями в России, все еще надеясь, что свержение большевиков не за горами. В июне 1920 года он писал Б. А. Бахметьеву: «Рано или поздно большевизм сам себя съест и свалится; тогда настанет время перестраивать Россию, тогда у нас не будет недостатка в помощниках и прежде всего — в Америке, тогда на нас посыплются сотни миллиардов долларов, золота, товаров — и Россию ожидает невиданный расцвет. Пока же этого не сделается, будем сидеть спокойно, не волноваться, не терять национального и культурного знамени и поддерживать веру американцев в будущую Россию». Но надежды на быстрое свержение большевизма не оправдывались, и наступало некоторое прозрение. Уже в декабре 1920 года в письме тому же Бахметьеву можно прочитать такие строки: «Я вижу, что сейчас большевики, какие бы они ни были злодеи, одни сохраняют в России видимость государства и даже возвращают известный международный престиж; в конце концов ведь сбылось то, что Вы когда-то предсказали, — у одних большевиков во всей Европе сохранилась армия, и вот хотя это и подлое правительство, но это все-таки русское правительство и они служат русским интересам. И потому, ставя эту задачу выше всего, я, в худшем случае, просто перестаю подставлять им ножку, а в лучшем — начинаю говорить иностранцам: не смейте трогать большевиков, хотя они негодяи, но они все-таки — Россия».

В годы Второй мировой войны В. А. Маклаков занимал патриотическую позицию и поддерживал противников Германии, в результате был арестован нацистами и пробыл в тюрьме с апреля по июль 1942 года. Там, в заключении, он начал обдумывать свою книгу «Из воспоминаний», увидевшую свет в 1954 году.

Брат В. А. Маклакова Николай Алексеевич, гофмейстер двора его императорского величества, был министром внутренних дел и членом Государственного совета. Ему повезло меньше — он был расстрелян в сентябре 1918 года.

Василий Алексеевич Маклаков умер 15 июля 1957 года в Швейцарии.

Адвокат маклаков га