Участие юриста в суде

Задачи формирования правового государства и совершенствования юридической деятельности возлагают особую роль на правосудие, на тех, кто его осуществляет, будучи наделен полномочиями судьи, и на тех, кто в нем принимает активное участие, — юристов как социальную профессиональную группу.

Поэтому важно знать и уметь применять на практике не только процессуальные особенности судебных заседаний, но и другие процедурные и иные специфические аспекты, которые могут оказать существенное влияние на правильный исход дела.

Цель квалифицированной юридической помощи — защита нарушенных или оспариваемых прав и охраняемых законом интересов доверителей: предприятий, учреждений, организаций и граждан в сфере предпринимательской деятельности, содействие и обеспечение им доступа к правосудию.

А насколько успешным будет решение этих задач, зависит от профессиональной квалифицированной помощи, оказываемой юристами, осуществляющими представительство в арбитражном суде.

Представительство в арбитражном суде — процессуальная деятельность, ведущаяся от имени и в интересах участвующих в деле лиц, прокурора, государственных органов, органов местного самоуправления и иных органов.

Таким образом, сфера деятельности, в которой могут применять свои знания молодые люди, получившие диплом высшего учебного заведения по специальности «юрист», довольна широка.

Однако получить навыки в этом деле — нелегкая задача, результат кропотливого ежедневного труда.

Споры в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности действительно судьбоносны для их участников.

От решения суда зависит само их существование. В условиях противоречивости и несовершенства экономического законодательства на юристах лежит ответственность за вверенное им дело.

Для юриста верен единственный вариант поведения — неукоснительное следование закону, предполагающее знание не только закона в конкретной отрасли права, но и закона, регулирующего отношения участников судебного процесса.

Качество и оперативность судопроизводства достигаются главным образом за счет профессионализма и высокой организации работы не только судей, непосредственных носителей судебной власти, но и юристов, которые призваны отстаивать интересы представляемой ими организации.

В настоящей главе даны основанные на опыте и судейской практике рекомендации относительно того, как правильно поступить в тех или иных ситуациях, возникающих в процессе судопроизводства.

В соответствии со ст. 4 АПК РФ лишь заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав.

Поэтому сначала необходимо определить, есть ли у доверителя то право, о котором он ведет речь, чем оно нарушено и нарушено ли вообще, как подтвердить заинтересованность клиента в деле. Ведь право на иск — это не само нарушенное субъективное право, а возможность получения судебной защиты в процессуальных форме и порядке. Прежде чем подавать исковое заявление, необходимо проверить соблюдение ст. 125 АПК РФ, которая выдвигает требования досудебного претензионного порядка урегулирования спора в тех случаях, когда это предусмотрено законом или договором.

Таким образом, если закон предусматривает претензионный порядок, юристу необходимо истребовать у доверителя копию претензии, если она направлялась ранее, с доказательствами ее отправки и получения или отправить претензию самому. Тогда в исковом заявлении должны содержаться сведения о соблюдении досудебного претензионного порядка урегулирования спора с ответчиком и результаты, полученные в ходе осуществления претензионного порядка урегулирования спора.

Если претензионный порядок был соблюден, необходимо определиться с предметом иска. Для этого нужно обратиться к ст. 12 Гражданского кодекса, в которой изложены способы защиты гражданских прав. Защита осуществляется путем:

восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения;

признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки;

признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления, самозащиты права;

присуждения к исполнению обязанности в натуре, возмещения убытков, взыскания неустойки, компенсации морального вреда, прекращения или изменения правоотношения, неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего за кону;

иными способами, предусмотренными законом. Юрист должен посоветовать доверителю, какой из перечисленных выше способов необходимо избрать, чтобы восстановить нарушенные права.

Одновременно с этим должна идти работа над формулировкой оснований исковых требований.

Под основаниями понимаются факты, которые обосновывают требование истца к ответчику. В основании иска следует различать две составляющие — юридическую и фактическую. В исковом заявлении необходимо дать правовое основание своего требования, т.е. сослаться на конкретную статью Гражданского кодекса и изложить фактические обстоятельства, которые доказывают требования.

В процессе изучения материалов дела и подготовки иска у юриста начинает формироваться позиция, выработка которой является основой для всех последующих решений.

Позиция по делу — это выработанное юристом главное направление достижения поставленной цели, включающее определение субъектного состава лиц, участвующих в деле, формулирование предмета и оснований иска, пределов доказывания, т.е. фактическое и юридическое обоснование того, что и как нужно защищать.

Отметим некоторые аспекты, на которые должно быть обращено особое внимание адвоката при составлении искового заявления.

Сегодня проблема «языковой культуры» волнует всех, ведь язык — это не только средство общения.

Для юристов уровень культуры речи, устной и письменной, — одно из важнейших профессиональных качеств.

Документ — часть имиджа не только специалиста, но и организации, которую он представляет.

Важно помнить, для кого создается документ — исковое заявление, поэтому его грамотное изложение и правильное оформление являются показателями нашей культуры и уважения к суду.

Культура оформления правового документа предполагает логичность и последовательность изложения материала, мотивированность выводов, соблюдение стиля, соответствующего жанру документа.

Несоответствие мысли ее текстуальному выражению, неверное или неуместно использованное слово, неточность понятий и формулировок могут породить судебную ошибку, влекущую не только продолжение тяжбы, но иногда и негативные последствия для доверителя.

Требования к форме и содержанию искового заявления содержатся в ст. 125 АПК РФ.

Начнем с замечаний о языковом оформлении каждой части искового заявления.

Истец в исковом заявлении должен правильно указать наименование арбитражного суда, который будет рассматривать и разрешать дело. Наименование арбитражного суда должно быть полным: какие-либо сокращения здесь не допускаются.

Закон обязывает истца указать в исковом заявлении наименование лиц, участвующих в деле (истца, ответчика, третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора, если истец намерен заявить ходатайство о его привлечении к участию в деле, и др.).

Если лица, участвующие в деле, юридические, то истец должен указать их организационно-правовую форму, фирменное наименование (например, общество с ограниченной ответственностью «КВН-Мастер»), юридический и фактический адреса всех привлеченных к участию в деле лиц, а также их телефоны, факсы.

Если же лицами, участвующими в деле, являются граждане-предприниматели или физические лица, то необходимо указать их фамилию, имя, отчество, год и место рождения, почтовый адрес.

Цена иска определяется истцом по правилам, изложенным в ст. 92 АПК РФ, и должна быть указана им сразу же после обозначения всех участвующих в деле лиц.

Структура описательной части заявления представляет собой изложение заявленных требований, описание обстоятельств, приводимых в подтверждение этих требований; при этом важно описать эти обстоятельства просто и ясно, используя общеупотребительные литературные средства языка.

Факты следует представлять только как юридически значимые и необходимые для характеристики отношений спорящих сторон.

Предпочтительнее использовать хронологический порядок в изложении фактов так, чтобы судья, читая исковое заявление, имел полную картину происшедших событий и мог сделать вывод о том, почему возник и был подан данный иск.

В подтверждение каждого обстоятельства, составляющего основание иска, в исковом заявлении необходимо привести предусмотренные в ст. 64 АПК РФ доказательства. Они должны быть относимы и допустимы (ст. ст. 67, 68 АПК РФ).

Лица, участвующие в деле, как правило, представляют в арбитражный суд все документы, которые, по их мнению, имеют какое-либо отношение к делу. Судья на стадии подготовки дела к судебному разбирательству обязан тщательно проверить, все ли представленные истцом или заявителем материалы имеют отношение к рассматриваемому делу. Если он этого не сделает, то в материалах дела окажется множество лишних документов, не имеющих отношения к рассматриваемому спору. Дела становятся многотомными, громоздкими. Судья тратит в судебном заседании много времени на исследование ненужных документов, что ведет к судебной ошибке и затягиванию судебного процесса.

При решении вопроса об относимости доказательств к разрешаемому спору необходимо учитывать предмет и основание иска, состав лиц, участвующих в деле.

Например, налоговым органом выставлено требование об уплате налога на добавленную стоимость по сроку уплаты до 20 июля 2007 г.

Указанный в требовании срок свидетельствует о том, что налог на добавленную стоимость не уплачен по декларации за июнь 2007 г.

Следовательно, заявитель к заявлению о признании недействительным требования налогового органа в доказательство отсутствия недоимки должен приложить декларацию по НДС за июнь 2007 г., из которой видна сумма налога, исчисленная к уплате в бюджет, и платежное поручение об уплате на сумму, отраженную в декларации.

Нередко налогоплательщики представляют в материалах дела не относящиеся к предмету доказывания платежные поручения, декларации за весь 2007 г.

Требования истца обусловлены характером нарушения его субъективных прав и вытекают из подлежащих применению норм материального права. Поэтому закон предписывает истцу сослаться в заявлении на законы и иные нормативные правовые акты.

При указании законов и иных нормативных актов, которыми руководствуется заявитель, следует привести полное название закона и иного акта, его номер и дату, статью, пункт, параграф. Вначале раскрывается содержание нормы закона, являющейся правовым основанием иска, далее называются установленные фактические обстоятельства и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства, затем приводится оценка доказательств. Целесообразно в этой части искового заявления, если спор касается, например, денежного обязательства, привести расчеты для обоснования причин, по которым истец просит взыскать именно ту, а не иную сумму.

Текст искового заявления должен быть простым и ясным, содержать понятные или разъясненные контекстом термины. В него следует включать известные и широкоупотребительные обороты. Конструкция предложений должна легко восприниматься; предпочтительнее использовать короткие предложения. Следует избегать неоправданного употребления причастных и деепричастных оборотов, сложноподчиненных предложений (в переводе на «язык знаков препинания» это означает: больше точек, меньше запятых, тире и двоеточий. Недопустимы многоточие, вопросительный и восклицательный знаки).

Следует ограничить употребление в текстах сложных предложений, так как они существенно затрудняют понимание смысла изложенного. Не следует начинать и заканчивать предложение цифрами, так как при прочтении трудно сразу определить, где заканчивается одно предложение и начинается следующее.

Тексты исковых заявлений необходимо разграничивать абзацами, поскольку абзац с точки зрения психолингвистики — это часть текста, относительно законченная в смысловом отношении. Обычно в абзаце три-пять, но не более семи предложений. Предложения, характеризуемые признаками связности, воспринимаются читателем как единство (семантическое целое). Большой текст, не разбитый на абзацы, воспринимается тяжело, труднее поддается анализу.

Неуместное употребление просторечных слов и выражений («торговля вразнос»; «вместо пробок-автоматов были поставлены «жучки», что привело к пожару и уничтожению имущества»; «хроническая нехватка», «льготируемые суммы») недопустимо.

Иногда стороны вводят в тексты искового заявления или отзыва на него образные средства — сравнения, метафоры, гиперболы, обладающие яркой экспрессией и излишней оценочностью.

Между тем в названных документах экспрессивность запретна, а стилевая индивидуальность излишня. Эмоционально-оценочная лексика и фразеология недопустимы, например: «Во-первых, вновь созданное товарищество к договору аренды не имело и не имеет никакого отношения. Во-вторых, данное соглашение составлено с нарушением законодательства и не имеет элементарной правовой основы».

При формулировании исковых требований юристу необходимо установить, кто будет ответчиком, кто третьим лицом и на чьей стороне, не будут ли затронуты судебным решением еще чьи-либо интересы. Тогда и это лицо должно быть привлечено к участию в процессе уже в суде первой инстанции, чтобы у вышестоящих судов не было основания для отмены судебного решения по этому основанию.

Требования истца к ответчику (предмет спора) должны быть изложены четко и ясно. При предъявлении иска к нескольким ответчикам он обязан указать в исковом заявлении свои требования к каждому из них; если же их ответственность является солидарной, то соответствующим образом излагаются и требования истца.

При привлечении нескольких ответчиков по делам, возникающим в сфере налоговых правоотношений, распространена следующая ошибка.

Налогоплательщик заявил требования об обязании начислить и уплатить проценты за несвоевременное возмещение НДС путем возврата.

К участию в деле заявитель привлек двух ответчиков — ИФНС России N 1 по г. Москве, в которой состоял на учете до подачи иска, и ИФНС России N 2 по г. Москве, в которой состоит на налоговом учете на дату обращения в суд.

В обоснование заявленных требований заявитель сослался на то, что решением суда по ранее рассмотренному делу его требования к ИФНС России N 1 по г. Москве о признании недействительным решения, которым ему было отказано в возмещении НДС, удовлетворены, суд обязал ИФНС России N 1 по г. Москве возместить сумму НДС путем возврата.

На вопрос суда, к кому из ответчиков он адресует свое требование, представитель заявителя не смог ответить, ведь требование одно, а ответчиков два.

Вывод один — требование должно быть адресовано ИФНС России N 2 по г. Москве, где налогоплательщик состоит на учете на день подачи иска.

А ИФНС России N 1 по г. Москве, так как она располагает сведениями об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения дела, могла быть привлечена в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора в порядке ст. 51 АПК РФ.

Каков же выход? Заявитель должен отказаться от требования к ИФНС России N 1 по г. Москве.

Исковое заявление, как правило, подписывает руководитель или индивидуальный предприниматель.

Полномочия руководителей организаций, действующих от имени организаций в пределах полномочий, предусмотренных федеральным законом, иным нормативным правовым актом или учредительными документами, на подписание искового заявления подтверждаются представляемыми ими суду документами, удостоверяющими их служебное положение, а также учредительными и иными документами (ст. 61 АПК РФ).

Действующий Арбитражный процессуальный кодекс предоставил право подписывать и предъявлять исковое заявление и представителю (юрисконсульту, адвокату и др.), имеющему соответствующие полномочия. К исковому заявлению, подписанному представителем, должна быть приложена доверенность или иной документ, подтверждающий полномочия представителя на подписание искового заявления.

Поэтому согласно п. 11 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2002 г. N 11 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» в доверенности или ином документе должна быть указана занимаемая представителем должность в организации, выдавшей доверенность.

Статьей 61 АПК РФ не предусмотрена возможность предъявления в судебном заседании вместо подлинной доверенности ее копии. Лицо, которому выдана доверенность, представляет на судебном заседании арбитражному суду с подачей заявления подлинную доверенность. Она приобщается к материалам арбитражного дела или возвращается представителю взамен предъявленной им копии, надлежащим образом заверенной.

Надлежащим образом заверенной копией доверенности является, в частности, копия доверенности, верность которой засвидетельствована нотариусом или арбитражным судом, рассматривающим дело.

Самое широкое распространение в арбитражном суде имеют письменные доказательства.

Письменные доказательства — документы и материалы, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела: акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи либо иным способом, позволяющим установить достоверность документа. Письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежаще заверенной копии. Если к делу имеет отношение лишь часть документа, представляется заверенная выписка из него. Подлинные документы представляются в случаях, когда согласно законам или иным нормативным правовым актам обстоятельства дела подлежат подтверждению только такими документами, а также в других необходимых случаях по требованию суда.

Большая ошибка заключается в том, что документы, прилагаемые к заявлению, представляются в виде незаверенных ксерокопий, что не соответствует положениям ст. 75 АПК РФ.

Другая ошибка: документы в большом объеме прошиваются, на последнем листе указывается «копия верна». Складывается ситуация, что верна копия чистого листа.

Необходимо четко помнить правила делопроизводства: документы должны быть прошиты, пронумерованы, скреплены печатью организации с проставлением отметки «с подлинным верно, документы на . листах».

Институт оставления искового заявления без движения в значительной мере укрепил гарантии реализации организациями и гражданами права на обращение в арбитражный суд. Если рассматривать его через призму принципа состязательности, то нельзя не заметить, что он укрепляет и гарантии права ответчика на судебную защиту.

Например, одним из оснований оставления искового заявления без движения является нарушение истцом установленных ст. 126 АПК требований, в частности, исковое заявление должно быть оставлено без движения в том случае, если истцом не представлено доказательств направления другим лицам, участвующим в деле, его копий и других документов.

В соответствии с ч. 1 ст. 128 АПК РФ исковое заявление может быть оставлено без движения, если истцом не представлены копия претензии и документы, подтверждающие ее отправку ответчику.

При рассмотрении вопроса о принятии дела к производству судья увидел, что заявитель в исковом заявлении указал два адреса ответчика — юридический и фактический, однако исковое заявление было направлено только в один адрес, юридический.

Судья, оставляя заявление без движения, указал заявителю на необходимость направить заявление и по адресу местонахождения ответчика.

Представитель заявителя, молодой сотрудник организации, негативно отнесся к данному обстоятельству, стал звонить судье, помощнику с угрозой обратиться с жалобой на действия судьи к руководству суда.

Однако заявитель не учел, что закрепление данной обязанности истца обусловлено действием в арбитражном процессе принципа состязательности и надежно гарантирует право ответчика и других лиц, участвующих в деле, на судебную защиту. Ответчик заблаговременно должен знать, кто и какие требования к нему предъявляет, на каком основании они заявлены. Это позволяет ему и другим участвующим в деле лицам обстоятельно подготовиться к процессу, продумать способы защиты против иска и свою правовую позицию, собрать и представить арбитражному суду документы, опровергающие достоверность представленных истцом доказательств.

Более того, представляется неэтичным поведение молодого юриста при несогласии с судебным актом, способы обжалования которого установлены законом, — в порядке апелляционного и кассационного судопроизводства.

Начинающим юристам надо знать и понимать: судья совершает действия, направленные на правильное и своевременное разрешение спора.

Очень важен в процедуре арбитражного разбирательства процесс доказывания.

Как известно, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (ст. 65 АПК РФ).

Доказывание в арбитражном процессе строится на основополагающих принципах доказывания вообще.

Лица, участвующие в деле, должны самостоятельно получать необходимые доказательства от лиц, у которых они находятся, и представлять их в арбитражный суд.

Если лицо, участвующее в деле, не имеет возможности самостоятельно получить необходимое доказательство, оно вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании доказательства. В ходатайстве должно быть подробно указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, обозначено само доказательство и указано место его нахождения. Суд при необходимости выдает лицу, участвующему в деле, запрос для получения доказательства. Лицо, у которого находится истребуемое судом доказательство, направляет его в суд или выдает на руки лицу, имеющему запрос, для передачи в суд.

Процесс доказывания в арбитражном суде должен вестись юристом целенаправленно, в соответствии с предметом и пределами доказывания по делу.

Очень важно определить предмет доказывания, т.е. установить, что нужно доказывать.

Предмет доказывания — это совокупность фактических обстоятельств дела, которые, при их доказывании, необходимы и достаточны для его разрешения в интересах доверителя.

Арбитражный суд может предложить лицам, участвующим в деле, для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, представить дополнительные доказательства.

Здесь идет речь только о доказательствах, которые необходимы для доказывания обстоятельств, включенных в предмет доказывания арбитражным судом.

Необходимо отметить, что суд не обязан предлагать представить дополнительные доказательства, а вправе это сделать.

Поэтому юристу необходимо вовремя сориентироваться, обозначить перед судом круг доказательств, которые он желает раскрыть в сопровождении с ходатайством о приобщении того или иного доказательства к материалам дела.

Ходатайство лучше изложить в письменной форме во избежание такой ситуации, когда устное ходатайство может остаться незамеченным судом.

Большая ошибка многих юристов заключается в том, что они в процессе выступления просто кладут на стол перед судьями документы, а затем недоумевают, почему они (документы) не приобщены судом к материалам дела, ведь они имеют важное доказательственное значение.

Во избежание подобной ситуации все ходатайства необходимо оформлять в письменном виде, указать, какие факты, имеющие отношение к предмету доказывания по спору, подтверждают то или иное доказательство.

Документы, не относящиеся к делу, подлежат возвращению лицу, представившему их в суд.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 г. впервые предусматривает, что каждое лицо, участвующее в деле, должно не только доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, но и раскрыть доказательства, подтверждающие указанные обстоятельства, перед другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного заседания. При нарушении данного правила эти лица не смогут ссылаться на те доказательства, с которыми другие лица не были ознакомлены заблаговременно (ч. 4 ст. 65 АПК РФ).

Во исполнение указанного положения истец обязан направить лицам, участвующим в деле, копии искового заявления и прилагаемые к нему документы, а ответчик направляет в суд отзыв на исковое заявление с приложением документов, которые подтверждают возражения против иска, а также документы, которые подтверждают направление копий отзыва и прилагаемых к нему документов истцу и другим лицам, участвующим в деле (ст. 131 АПК РФ).

Наличие данной нормы оправданно, поскольку указанное положение устраняет существующую на практике проблему, когда сторона не представляет всех доказательств на стадии подготовки дела к слушанию, а приберегает «сильные», «весомые» доказательства до судебного разбирательства, чтобы застать своего оппонента врасплох и тем самым получить выгодное для нее решение. Это нередко приводит к затягиванию судебных разбирательств, нарушению сроков рассмотрения дела, ибо ответная сторона каждый раз ходатайствует об отложении дела в связи с необходимостью предоставления дополнительного времени для ознакомления с новыми доказательствами и подготовкой контраргументов.

Однако если стороны не раскрыли все имеющиеся доказательства по независящим от них причинам на стадии подготовки дела к слушанию перед другими лицами, участвующими в деле, то это не только преграждает дальнейшую возможность ссылаться на те доказательства, с которыми другие лица не были ознакомлены заблаговременно, но и порождает такую ситуацию, когда сторона в случае обжалования решения, по сути, лишена возможности представлять в вышестоящие инстанции доказательства. Объясняется это тем, что в силу ч. 2 ст. 268 АПК РФ представление дополнительных доказательств в апелляционную инстанцию допускается лишь в том случае, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными. Апелляционная инстанция вправе отказать в принятии дополнительных доказательств исключительно по формальным причинам.

В кассационной и надзорной инстанциях дело рассматривается по имеющимся доказательствам (ч. 3 ст. 286, ч. 4 ст. 305 АПК РФ).

Отсутствие квалифицированной юридической помощи истцу со стороны адвокатуры делают судью «заложником» на стадии подготовки дела к судебному разбирательству. Стороны представляют в суд, как правило, те отсутствующие в материалах дела доказательства, совершают те процессуальные действия, на которые укажет в определении о подготовке дела к судебному разбирательству судья. Чтобы избежать подобной ошибки, судья в определении наряду с перечисленными им действиями, которые должны совершать лица, участвующие в деле, предлагает им представить и иные доказательства, которые, по их мнению, относятся к делу.

Перед каждым слушанием дела необходимо ознакомиться с материалами дела, так как, возможно, сторонами по делу были представлены доказательства, заявлены ходатайства, — в таком случае юрист придет на процесс подготовленным к ним.

Если стороны не подготовились к судебному разбирательству, то первое судебное заседание, как правило, срывается и фактически превращается в досудебную подготовку. Судья вынужден откладывать слушание по делу, нарушая сроки рассмотрения дела.

Арбитражное судопроизводство включает несколько составляющих, из которых особое место занимает состязательный процесс. Публичные споры о праве (в общественном сознании русского народа право издавна неотделимо от правды и справедливости) на протяжении веков являются одной из наиболее значимых (после политики) сфер речевой практики. Для сторон, участвующих в судебной речевой практике, важны навыки речи, слушания и чтения. Гласный и устный характер судебного процесса предполагает, что участники могут «свободно заявлять ходатайства, представлять доказательства суду и другой стороне по делу, высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, понимать вопросы и реплики других участников процесса, правильно воспринимать существо выносимых по делу решений и полноценно участвовать в иных речевых действиях, сопровождающих судопроизводство».

Известно, что именно в состязании противоположных мнений, в их открытом и беспрепятственном высказывании создаются условия для отыскания истины в заявленном споре.

В ходе процесса участнику приходится неоднократно трансформировать информацию о предмете судебного спора (делать более или менее полной, дополнять подробностями), формулировать и аргументировать позицию стороны, апеллировать к правовым нормам и предписаниям и разъяснять их смысл. В этом смысле обязательно употребление элементов книжной и научной, юридической речи. Вместе с тем речь участников процесса характеризуется относительной свободой, в ней могут быть элементы разговорного стиля, особенно при выборе синтаксических конструкций.

Состязательность процесса обеспечивается диалогическими отношениями сторон в ходе судебного разбирательства. При этом каждый участник процесса должен стремиться выбирать оптимальный вариант выражения мысли, сообщать то, что ему хорошо известно и в чем он твердо убежден.

Необходимо развивать в себе внимание, наблюдательность, умение слушать людей. Чем больше услышите, тем правильнее разберетесь в проблеме.

Во время судебного заседания позволительно делать записи, чтобы не упустить важных моментов в выступлении другой стороны, обратить внимание суда на важность отражения той или иной детали в ответах выступающего лица для занесения в протокол судебного заседания. Некоторые судьи задают уточняющие вопросы, необходимо фиксировать и их, для того чтобы между слушаниями дела проанализировать, в чем заключается их смысловая нагрузка.

Нужно спокойно относиться к тому, что «противник» на судебном заседании изменил свою позицию в споре, у него наверняка есть для этого причины, поэтому необходимо разобраться в них. А для этого полезно прочитать его предыдущие пояснения и поинтересоваться, помнит ли он их, при каких обстоятельствах они были заявлены и почему они отличаются от только что услышанных.

Особую роль в выяснении истины играют вопросы. Вопросы должны формулироваться ясно и понятно, с помощью общеупотребительных слов и несложных синтаксических конструкций. Вопрос не должен содержать подсказку, т.е. внушать отвечающему «нужный» ответ или подавлять его речевую инициативу.

Вместе с тем не нужно затягивать процесс, загружать его выяснением у другой стороны несущественных деталей.

Рассмотрение дела в кратчайшие сроки — это заслуга юриста, если он провел большую часть исследовательской работы по полному и всестороннему исследованию всех обстоятельств дела, то суду останется только уточнить детали, неясные позиции.

Судебное разбирательство — центральная стадия гражданского и арбитражного процесса, на которую возложено осуществление наиболее общих для гражданского процесса целей и задач, а также специфических для этой стадии процесса задач: рассмотрение и разрешение дела по существу с вынесением законного и обоснованного решения.

Разбирательство дела происходит либо в зале судебного заседания, либо в кабинете судьи (если отсутствуют оборудованные залы судебных заседаний). Зал заседаний оформлен государственной символикой — изображением Государственного герба Российской Федерации, Государственного флага Российской Федерации, что придает судебному заседанию торжественность, официальность, обязывает лиц, участвующих в деле, строго соблюдать процессуальные нормы и традиции арбитражного суда. Неэтично со стороны представителей выглядеть небрежно одетыми: в джинсы, майку, шорты, что случается в летнее время. Необходимо придерживаться делового стиля.

При входе судей в зал судебного заседания все присутствующие в зале встают (ст. 154 АПК РФ). Как только суд займет свои места за столом, председательствующий судья делает распоряжение о том, чтобы все садились.

Подготовка представителя к слушанию дела начинается задолго до того, как судья объявит об открытии судебного заседания. Для успешного проведения судебного слушания юрист должен найти возможность мысленно «проиграть» основные моменты будущего процесса: заранее подготовить свое выступление, ни в коем случае не зачитывать монотонно свое заявление, а кратко изложить свою позицию в споре, подготовить вопросы, которые задаст лицам, участвующим в деле, продумать, какие «сюрпризы» могут ожидать его при рассмотрении дела.

Работа юриста в процессе не должна быть излишне эмоциональна: он должен быть строг, внимателен, должен уметь слушать и услышать других, быть уверенным, что судья разрешит дело в соответствии с законом и материалами дела.

Квалифицированная юридическая помощь — это результат многолетней судебной практики и постоянного изучения законодательства, поэтому необходимо развивать такие качества, как творческое отношение к работе, настойчивость, самокритичность, дисциплинированность, а также такие социально-психологические установки, как ответственность, гуманность, честность, профессиональное достоинство, солидарность с законом и, самое главное, любовь к своей профессии.

Первые дела известных юристов: лидеры юротрасли – о первом походе в суд

Первый поход в судопыт, который каждый юрист помнит всю жизнь. «Право.ru» попросило ведущих представителей профессии поделиться тем, как прошло их первое в жизни судебное заседание, на котором некоторые из них оказались в роли следователя и помощника прокурора. Они также дали советы начинающим юристам, которым боевое крещение только предстоит. Сохранять спокойствие, хорошо подготовитьсяо чём еще надо помнить юристу-новичку перед дебютом в суде?

Вадим Клювгант, адвокат, к. и. н., вице-президент Адвокатской палаты Москвы

Мой первый поход в суд был в качестве начинающего следователя, когда там рассматривалось первое самостоятельное расследованное мною дело – о разбойном нападении. Сидел среди публики и очень волновался, но правосудие свершилось: злодей (а он был злодеем вне всяких разумных сомнений) получил своё и прямо там же пообещал мне возмездие. Это было без малого сорок лет назад, и с тех пор было множество походов в самые разные суды, включая и наши наивысшие, и иностранные, и международные. И всё, конечно, бывало очень по-разному, но одно устоялось как твёрдое убеждение: к любому суду нужно относиться с уважением – как к Суду. Потому что, не уважая Суд – не как чиновничью контору, а как институт власти, как высшего арбитра, каковым он и является по своему предназначению, ты не уважаешь ни свою профессию, ни себя в ней.

Разумеется, уважать суд – вовсе не значит во всём с ним соглашаться. В суде надо бороться, а порой, образно говоря, даже драться и кусаться. Но надо уметь делать это так, как подобает именно в Суде, даже если конкретный суд мало похож на свой истинный образ.

Сергей Пепеляев, управляющий партнёр «Пепеляев Групп»

Это был 92–93-й год, дело было налоговое, финская строительная компания, которая вела реконструкцию Торгово-промышленной палаты РФ. На Биржевой площади был выстроен целый строительный городок, а рядом находилась налоговая инспекция по Москве, в которой должны были тогда регистрироваться все представительства иностранных компаний. Инспектор просто шла мимо – на работу, с работы, и заинтересовалась. С этого и началась история. А закончилась тем, что компании начислили два миллиона долларов НДС.

Сначала был сложный вопрос о том, где должно рассматриваться дело – в арбитраже или СОЮ. В конце концов его рассматривали в общей юрисдикции, это был Тверской районный суд на Цветном бульваре – абсолютно задрипанное здание на задворках, ходить туда с иностранцем было даже стыдно. Я, конечно, переживал – до этого я не был в суде, а тут иностранцы, два миллиона. Я попросил одну свою коллегу, которая была, и остается, адвокатом, чтобы она меня сопроводила, подсказала сугубо практические вещи. После процесса, я помню, она сказала: «Вот видишь, здесь же нет ничего страшного!»

И действительно, была доброжелательная молодая судья, ей было интересно, она никогда не слушала налоговых дел в Тверском райсуде – это было первое. Всё успешно решилось в пользу компании.

Тогда Налоговое законодательство было в зачаточном состоянии, закон об НДС содержал всего 12–15 статей. Играя на несовершенстве закона, и удалось выиграть, и из этого потом родилась теория элементов налога. Потом в каком-то деле эту теорию мне пришлось уже как эксперту высказать Конституционному суду. А потом она была воспроизведена и в Налоговом кодексе. Теперь, конечно, говорят, что это всегда было.

Те знания, которые в основном получают в вузах, необходимы, но кроме них нужны технические навыки, и их мы даем двумя способами. Во-первых, проводятся тренинги, которые читают партнеры: как готовить документы для суда, как выступать в суде, как взаимодействовать с клиентом в судебной работе. Во-вторых, никто никогда не пустит в суд младшего юриста, прежде чем он не проходит в процесс со старшими – и тут все происходит естественным путём.

Александр Боломатов, партнёр «ЮСТ»

Помню отлично свой первый самостоятельный поход. Это был арендный спор с ДИГМ. Это было небольшое дело, которое мне дали одному везти, и я его выиграл. Получилось так, что мой первый поход в суд был и первым полностью самостоятельным делом. Вообще, я думаю, что выиграть свое первое дело очень важно.
Суд, конечно, видя перед собой совсем «зеленого» представителя, был не строг, думаю, что даже где-то шел навстречу. Все прошло отлично, я был очень горд собой.

Я уверен, что очень важно не торопиться с походами в суд. Понятно, что первый ознакомительный поход надо сделать еще в ходе обучения в вузе, но потом следует сделать упор на изучение материального права и судебной практики. После окончания обучения следует начать работать под началом уже опытного специалиста, что позволит быстро выучить обыкновения, которые существуют в судебных производствах. Ходить сначала надо вместе с коллегами, что в итоге перерастет в собственную полноценную работу. Думаю, что так делать лучше всего.

Максим Кульков, управляющий партнер «Кульков, Колотилов и партнёры»

Это было слушание в Арбитражном суде г. Москвы по вопросу выдачи дубликата исполнительного листа, утраченного на почте. Дело происходило примерно в 1995 году. Я опоздал на слушание на 10 минут, и судья долго и довольно грубо выговаривала мне за это. Дело я выиграл, дубликат получил, но свое унижение, свой стыд и позор запомнил на всю жизнь.

Советы по подготовке начинающего к суду:

– репетируйте слушание, раздайте своим коллегам роли судьи и оппонентов заранее и пройдите весь процесс, полностью имитируя реальную ситуацию. Чем лучше будет подготовлен ваш оппонент, тем полезнее для вас. Тяжело в учении, легко в бою!

– заранее сделайте чек-лист, то есть список всех возможных документов и действий, которые нужно собрать и сделать перед слушанием (есть ли доверенность, выполнены ли все указания суда в определении о назначении дела к слушанию и т. д.) и обязательно за сутки перед заседанием проверьте его, ставя галочки или плюсы/минусы;

– надо выспаться перед слушанием, ночное бдение может, конечно, помочь в доработке последних штрихов, но точно лишит вас бодрости и ясности ума, так необходимых на заседании. Если оппонент попадется умный и активный, надо будет оперативно парировать его аргументы. Нет ничего хуже для судей, чем тупой тормоз, вяло мямлящий что-то себе под нос.

– одевайтесь только по деловому, но скромно;

– если есть возможность, возьмите себе помощника. Это особенно актуально, когда в деле много документов. Кто-то должен быстро находить их и подавать вам. Кроме технических функций, помощник (если он опытный юрист) может подсказывать дополнительные идеи и даже сам выступать, когда есть необходимость поддержать, усилить ваш аргумент или, наоборот, исправить, сгладить ситуацию.

– и главное, не опаздывайте, рассчитывайте время так, чтобы быть в суде за полчаса до заседания. Иногда вас могут просто не пустить. Иногда слушание в российских судах проходит за 5–10 мин, и вы рискуете попасть на него аккурат на оглашение решения.

Руслан Коблев, управляющий партнер АБ «Коблев и партнеры»

Мой первый настоящий поход в суд произошёл в Одессе в 1988 году, где я проходил прокурорскую практику в должности помощника военного прокурора гарнизона. К тому времени я был курсантом пятого курса Военно-юридического факультета, и благодаря учебному заведению и нашим уникальным преподавателям я чувствовал себя в суде вполне уверенно, но суть дела я не помню.
А вот своё первое дело в суде в качестве адвоката я запомнил, так как оно началось с небольшого конфуза обвинения. В 1994 году будучи адвокатом ЮК 216 МРКА я был направлен в один из военных судов по назначению как защитник солдата срочной службы, который обвинялся в самовольном оставлении части. В суде, знакомясь с делом, я сразу открыл личное дело призывника и обнаружил у него заболевание, препятствовавшее его призыву на военную службу. Судебное заседание длилось минут 10–15, так как я сразу заявил ходатайство о прекращении уголовного преследования солдата в связи с тем, что он был незаконно призван и поэтому не может является субъектом воинского преступления.
На мой взгляд, самым эффективным способом для студентов юрфака подготовить себя к судебным заседаниям является посещение открытых судебных заседаний. Можно наблюдать не только поведение сторон в процессе, но и председательствующего, оценивать аргументы сторон и процессуальные решения.

Александр Забейда, управляющий партнёр АБ «Забейда и партнеры»

У меня было два первых похода в суд. Первый раз я участвовал в судебном процессе в качестве следователя, и, хотя я изрядно волновался, это было несложно. Я огласил суть ходатайства, и суд быстро согласился с моим мнением. Второй первый раз для меня случился, когда я пришёл в суд на аналогичную процедуру, но уже в качестве адвоката. Я был хорошо подготовлен, спокоен и полностью уверен в своей правоте. Каково же было мое удивление, когда суд, не обращая внимания ни на слабую позицию следователя, ни на мои железобетонные доводы, не моргнув глазом, заключил моего клиента под стражу.

Что можно посоветовать молодым юристам? Почаще бывать в суде для начала в качестве зрителя. Судебные заседания открытые, проявив немного смекалки, можно выяснить у секретарей, или пообщавшись с адвокатами на крыльце у суда, или даже у прокуроров, – кого из судей они считают самым опытным и профессиональным, и поприсутствовать на нескольких его судебных процессах. Не лишним будет побывать и на заседаниях апелляционной инстанции. Там процессы проходят сжато, и за небольшой промежуток времени можно увидеть много разных выступлений и реакций на эти выступления. Ну и, конечно, корректировать свои ожидания в соответствии с практикой.

Сергей Савельев, партнер Saveliev, Batanov & Partners

Свой первый поход в суд я помню, и очень отчетливо. Я работал с Дмитрием Дякиным (ныне партнер ЕПАМ). Я учился на пятом курсе, Дмитрий меня взял на работу с месяцем исполнительного срока. И дал мне дело, где мне нужно было защищать ответчика от предъявленных требований по договору поставки бумажной продукции, которая на самом деле не соответствовала заявленному качеству, что клиент уже понял позже. Я подготовил отзыв, при этом нашел массу серьезных некорректностей в оформлении документов. Выступали мы в суде вдвоем с Дмитрием. Помню, как судья Тимошенко (сейчас она уже в отставке) отметила в заседании: ответчик очень хорошо подготовился. Истцу в итоге было проще пойти с нами на мировое соглашение на ранее предложенных нашим клиентом условиях. Спор закончился миром. Меня окончательно взяли на работу.

Меня готовил Дима к процессу: корректировал отзыв, обсуждал потенциальные действия оппонентов в процессе, мотивировал и страховал уже в самом процессе, мы разбирали весь ход процесса после заседаний. Помню, как Дима сказал про нашего оппонента: это пример того, как выступать и вести процесс не надо. И действительно, оппонент наш был совсем не готов. А Дима крайне взыскателен и требователен. Именно Дмитрию я обязан введению меня в профессию судебных юристов, он стал первым наставником.

Сейчас я считаю, что начинающему судебному юристу нужно быть как минимум с бойцовским характером. Чтобы преодолеть страх, важно бывает самому походить на чужие процессы, а в идеале после второго или третьего курса поработать в суде, что позволит узнать и понять некие внутренние процессы, что крайне ценно.

Екатерина Смирнова, партнер, руководитель практики «Размещение заказа. Административное и судебное обжалование», адвокат и ЮГ «Яковлев и Партнеры»

Мне кажется, что первый самостоятельный поход в суд – обстоятельство для практикующего юриста незабываемое! И, конечно, я помню свое первое дело, которое было связано с принудительным выселением из жилого помещения. К процессу я готовилась обстоятельно и, пожалуй, достала всех своих родных и друзей репетицией своего выступления в судебных прениях. Спасибо судье, которая с уважением относилась и к сторонам, и к ГПК, и давала возможность участникам процесса обстоятельно выступать, не прерывая и не перебивая их. Вот, правда, решение в суде первой инстанции было не в мою пользу. Полный слёз вопрос от клиентов: «Екатерина Александровна, что же нам теперь делать, раз нас выселяют?» – я не забуду, наверное, никогда. Но тем радостней была победа по этому делу в суде вышестоящей инстанции, который согласился с моими доводами и отказал в удовлетворении требования о выселении. Так что в своем первом же деле я познала и горечь поражений, и радость побед, их относительность и переменчивость.

Екатерина Болдинова, партнер юридической фирмы «Тиллинг Петерс», руководитель налоговой практики

Мой первый поход в суд в качестве самостоятельного представителя состоялся зимой 2003 года, чуть ли не в мой день рождения. Я работала помощником адвоката и должна была посетить судебное заседание по делу о разделе имущества супругов после развода и заявить ходатайство об отложении для предоставления дополнительных доказательств. Судья был очень колоритным – это был один из районных судов моего родного города – и прямо на процессе он пил кофе, заедая его большим бутербродом с салом и чесноком… Мое ходатайство его явно не впечатлило, так что в следующие полчаса я очень много узнала о том, когда и как такие ходатайства удовлетворяют и как вредно ходить на процессы студентам (а я училась тогда на 4 курсе). Так что мне пришлось ориентироваться на месте, заявить еще 2 или 3 ходатайства, которые (ура!) вынудили суд «отложиться». Так что из суда я выходила с четким ощущением: «Больше ни за что!» Ну а через полгода состоялось мое первое судебное заседание по налоговому спору. Я готовилась к нему несколько недель и в итоге этот спор выиграла. Судебное заседание в арбитраже было настолько «другим» по ощущениям и само чувство победы оказалось настолько окрыляющим, что, в общем-то, вот уже 14 лет я продолжаю заниматься именно налоговыми спорами.

Как подготовиться к первому самостоятельному процессу? Во-первых, конечно, досконально изучить дело и подобрать судебную практику. Во-вторых, активно ходить в судебные процессы старших коллег, смотреть и учиться. И, в-третьих, не бояться. Первый процесс – это всегда страшно, нервно и совсем не так, как в кино. Но за ним обязательно будет второй, третий и так далее. Главное – начать.

Вплоть до середины XIX века судебная система в Российской империи была выстроена согласно «Учреждению о губерниях» 1775 года и предполагала три уровня судов: уездный, губернский и общегосударственный. Эти суды были зависимы от административных учреждений и часто затягивали рассмотрение дел на целые десятилетия. Ситуацию осложняло огромное количество правил и исключений из них. Подозреваемых стращали и истязали, чтобы добиться признания вины. Сам суд проходил в их отсутствие, значение имели только документы по делу. Защитников не существовало, а подсудимые почти всегда были лишены возможности обжаловать приговор.

Государственный секретарь Российской империи Михаил Сперанский понимал, что нужно менять судебную систему, но ему удалось лишь провести министерскую реформу и преобразовать коллегии в восемь министерств. Ими управлял министр, ответственный перед Сенатом. Устройство гражданских и уголовных судов поручалось вновь созданному Министерству юстиции (Манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с обозначением предметов, каждому управлению принадлежащих» от 25 июля 1810 года).

Следующий шаг на пути к реформированию предпринял председатель департамента законов Государственного совета граф Дмитрий Блудов: в 1842 году он выпустил Свод законов, а в 1845 году – Уложение о наказаниях. Граф также направил Николаю I подробную записку со своим видением реформ. И хотя император согласился с ней, воплощать в жизнь не стал.

18 февраля 1855 года на престол взошел Александр II. Спустя год, после прекращения Русско-турецкой (Крымской) войны, Александр II объявил: «Да правда и милость царствуют в судах». Чтобы этого добиться, в 1861 году был создан специальный Совет (разрабатывал текст законопроектов) и Государственная канцелярия (редактировала их и утверждала). В 1862 году появился первый проект реформы, а в 1864 году совет представил Судебные уставы, которые впоследствии и были приняты.

20 ноября 1864 года Александр II в Царском Селе подписал Указ Правительствующему сенату, в котором говорилось о намерении водворить в России суд «скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных», а также возвысить судебную власть и дать ей надлежащую самостоятельность. Для этого были приняты «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Учреждение судебных установлений», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» и «Изменение судопроизводства в старых судебных местах».

Фрагмент Указа Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 года

Фото из книги «Россия. Законы и постановления» (источник – Президентская библиотека)

В результате реформы судебная власть отделилась от административной, у судов появилась независимость, гласность, открытость и состязательность. Дела стали делиться на гражданские и уголовные, а судопроизводство – на предварительное и судебное. Каждое судебное действие должно было выполняться в установленный срок, что значительно ускорило разбирательство. Были отменены некоторые виды телесных наказаний (розги, плети, шпицрутены, палки, клейма) для мужчин и все виды – для женщин.

Появился институт судебных следователей. Именно они возбуждали следственное дело, руководили оперативной деятельностью полиции, опрашивали свидетелей и подозреваемых, собирали доказательства – то есть выполняли функции современных дознавателей и следователей. О начале каждого следственного действия следователь уведомлял прокуратуру. Когда следователь решал, что имеется достаточно доказательств для обвинения либо прекращения преследования, он передавал следственное дело прокурору. Следователи состояли при окружных судах, были процессуально независимыми, несменяемыми и при нехватке судей могли заменить их.

Карикатура на российскую судебную систему. Конец 1850-х гг. Фото: wikipedia.orgПрокуратура стала обособленной ветвью судебного ведомства и подчинялась министру юстиции. Прокуроры могли возбуждать уголовное преследование, руководить полицейскими на стадии дознания и надзирать за их действиями. На предварительном следствии прокурор наблюдал за следователем и мог предложить ему совершить те или иные действия. Прокуроры проверяли законность содержания под стражей, посещали места заключения и отдавали приказы о немедленном освобождении незаконно лишенных свободы. Они составляли обвинительные заключения или предложения о прекращении дел, представляли их в суды и поддерживали обвинение, контролировали исполнение приговора. Прокуроры должны были работать при общих судах всех уровней. В гражданских процессах они представляли интересы казны.

В противовес прокурорам появились адвокаты (присяжные поверенные). Адвокатом мог стать только человек с профильным высшим образованием и пятилетним стажем работы. Кандидатов утверждал выборный Совет присяжных поверенных, он же объявлял выговоры, временно приостанавливал деятельность защитников и исключал их из корпорации. Присяжные поверенные могли действовать лишь в судах того округа, при котором они состояли. Их услуги оплачивались по письменному соглашению сторон или по официальной таксе, а если подсудимый не был способен внести деньги – из фонда, в который поступал определенный процент от гонораров всех поверенных округа.

Особо тяжкие уголовные дела рассматривали присяжные заседатели, которые выносили вердикт путем тайного голосования. Коллегия присяжных утверждалась губернатором с учетом оседлости (не менее двух лет), возраста (от 25 до 70 лет), благосостояния (в собственности должно быть имущество на сумму не менее 2000 руб.).

Судебные уставы 1864 года также вводили нотариат и службу судебных приставов. Нотариусы рассматривали документы и устанавливали их подлинность, а старшие нотариусы вели крепостные книги – реестры сделок с недвижимостью. Нотариусы служили при окружных судах, однако могли иметь и свой собственный офис. Их зарплата состояла из вознаграждений от клиентов по тарифу. Судебные приставы были при каждом суде, они вручали участникам процесса повестки и документы, помогали исполнять судебные решения. Приставы при вступлении в должность вносили залог и вступали в самоуправляемые корпорации, которые солидарно отвечали за ущерб от неправомерных действий своих членов.

Судебные уставы императора Александра Второго. Фото: rcoit.ru В результате реформы суды стали общими для всех сословий, а стороны по делу получили одинаковые права и процессуальную независимость на предоставление и опровержение доказательств. Были созданы две ветви судов по две инстанции в каждой – мировые суды и мировые съезды, окружные суды и окружные съезды. Окружные судьи назначались пожизненно, мировые избирались на определенный срок. Стать судей мог только человек с юридическим образованием, судебным опытом и безупречной репутацией. В первые годы реформы отбор таких лиц был настолько строгим, что чиновники Минюста лично объезжали губернии и знакомились с кандидатами.

Мировой суд рассматривал мелкие гражданские дела и кражи, а окружной – гражданские и уголовные дела, которые не относились к компетенции мировых судов. В качестве общей третьей инстанции функционировали кассационные департаменты сената. Также действовала Судебная палата, где рассматривались в качестве суда первой инстанции дела о государственных преступлениях и преступлениях, совершенных чиновниками, в качестве суда апелляционной инстанции – жалобы на решения окружных судов. Следствие по политическим делам вела жандармерия, а рассматривало Особое присутствие Правительствующего сената. Важные политические дела слушал Верховный уголовный суд. Назначить смертную казнь мог только сенат и Военный суд. Император оставлял за собой право вмешаться в рассмотрение наиболее важных процессов.

Первый суд, созданный по новым правилам, открылся в 1866 году в Санкт-Петербурге. На торжественной церемонии присутствовал министр юстиции Дмитрий Замятнин и иностранные гости. В том же году заработали суды в Новгородской, Псковской, Московской, Владимирской, Калужской, Рязанской, Тверской, Тульской и Ярославской губерниях. Предполагалось, что переходный период займет четыре года, в действительности процесс распространения новой судебной системы затянулся почти на четверть века.

В начале правления Александра III продолжилось распространение новой судебной системы в еще 13 губерниях: в 1883 году судебные учреждения были введены в Северо-Западном крае, в 1890 году – в Прибалтийских губерниях, в 1894 году – в Олонецкой, Оренбургской, Уфимской и Астраханской губерниях, в 1896 году – в Архангельской губернии, в 1897 году – в Сибири, в 1899 году – в Средней Азии и в северной части Вологодской губернии. Однако к концу XIX века произошел незначительный возврат к прежнему режиму. На местах мировые судьи были заменены земскими участковыми начальниками, которые выбирались исключительно из дворян и располагали неограниченной властью над крестьянами. Некоторые категории дел были изъяты из ведения суда присяжных, а в судопроизводстве по политическим делам ограничилась гласность.

Тем не менее судебная реформа Александра II стала одним из лучших радикальных, демократических и последовательных преобразований в России. После нее судебные процессы в Российской империи стали четко регламентированы, следствие велось достаточно быстро и качественно, исчезла путаница и волокита. Как замечают историки, новый судейский корпус с первого дня отличался компетентностью, преданностью делу и честностью. Именно благодаря реформе на юридических факультетах обязательным предметом стало ораторское искусство. «Нельзя не признать, что мы, сегодняшние, до сих пор в существенной мере пользуемся плодами этих реформ во всех сферах нашей жизни. В том числе в сфере правовой и судебной системы», – отметил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин.

В материале использована книга А. А. Корнилова «Курс русской истории XIX века», статья Г. А. Филонова и В. С. Черных «Судебная реформа Александра II», а также сведения из других открытых источников.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Что должен знать юрист о судах