Статья 177. Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности

Злостное уклонение руководителя организации или гражданина от погашения кредиторской задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бумаг после вступления в законную силу соответствующего судебного акта —

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

Примечание утратило силу.

Комментарий к статье 177 Уголовного Кодекса РФ

1. Непосредственным объектом комментируемого состава преступления являются кредитные отношения в экономике; в качестве дополнительного непосредственного объекта выступают имущественные интересы граждан и юридических лиц.

2. Объективная сторона характеризуется деянием в форме бездействия — уклонением от погашения кредиторской задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бумаг. Под кредиторской задолженностью понимается сумма всех денежных обязательств, возникших как из договора, так и из причинения вреда, а также из иных предусмотренных законом оснований (Положение по бухгалтерскому учету «Бухгалтерская отчетность организации» (ПБУ 4/99), утвержденное Приказом Минфина России от 6 июля 1999 г. N 43н); задолженность по оплате ценных бумаг является разновидностью кредиторской задолженности.

Уклонение заключается в неоплате кредиторской задолженности или ценных бумаг по истечении срока оплаты при наличии обязанности и возможности оплаты. Уголовно наказуемый характер уклонению придает его злостный характер, имеющий место в случае неисполнения в установленный процессуальным законодательством срок соответствующего судебного акта после его вступления в законную силу (ст. 177 УК в таком случае выступает специальной нормой по отношению к ст. 315 УК).

Обязательным признаком объективной стороны, относящимся лишь к кредиторской задолженности, является ее крупный размер (примечание к ст. 169 УК); при определении крупного размера учету подлежит не вся кредиторская задолженность лица, а лишь та ее часть, от погашения которой он уклоняется. Преступление относится к преступлениям с формальным составом и является оконченным с момента совершения бездействия.

3. Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, а также отсутствием в момент образования кредиторской задолженности цели невозврата соответствующих средств (в противном случае содеянное квалифицируется как мошенничество по ст. 159 УК).

4. Субъект преступления специальный — гражданин (т.е. частное лицо, включая индивидуального предпринимателя) или руководитель организации (применительно к юридическому лицу).

Можно ли Вас на самом деле привлечь по статье 177 УК РФ?

Правовая безграмотность населения достигла такого масштаба, что «великие юристы» или специалисты банков, а также работники коллекторских агентств инкриминируют заемщикам-неплательщикам некоторые статьи из Уголовного Кодекса России. Главное при этом, чтобы заемщик не вздумал прочитать о своих правах, которые предоставила ему Конституция РФ, тем более сами статьи Уголовного Кодекса России, потому что тогда он сразу поймет что все это не более чем обман. Максимизация прибыли и контроль денежных поток — единственные цели любого банка. Помощь людям, ну как сказать, своим людям само собой, а чужим они любезно поставляют завуалированное финансовое рабство. Если заемщик перестал платить, банк начинает беспокоиться, ни за человека, разумеется, а за деньги. Как же быть банку, чем ему можно припугнуть неплательщика? Помимо банальной психологии давления есть «пужания» УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ. Особенно нравятся коллекторам и работникам банков наряду со статьей 177 УК РФ еще две: 159 УК РФ «Мошенничество» и 165 УК РФ «Причинение ущерба путем обмана или злоупотребления доверием». Люди, которые употребляют слова «уголовное наказание» в письмах, видимо не до конца понимают что они делают. Во-первых, неважно как оформлено это словосочетание, можно написать гладко: «банк оставляет за собой право…» или еще что-нибудь, взгляд заемщика выхватит именно слово «УГОЛОВНАЯ». Во-вторых, когда такую чушь пишут якобы «квалифицированные» работники банка, ему настолько безразличны люди и что они будут думать и делать после прочтения этой фразы, что главное это написать. У 90% не сидевших граждан России фраза «уголовная ответственность» ассоциируется с тюрьмой (зоной). А там…там… там… все как в дешевом кино показывают, думают они. И некоторые после таких фраз, писем и звонков, при отсутствии денег, могут совершить непоправимое. Когда человеку нечего терять, и его зажимают в угол, может сработать один из двух-трех механизмов ответной реакции. Первый — это ступор, он просто будет стоять и ничего не делать, ожидая своей участи. Второй — он сам себя пустит в расход (самоубийство), дабы с ним не произошли те события, о которых рассказывали и предупреждали и намекали и упоминали «грозные» голоса. И третий — мой самый любимый, он может сказать — а не пойти ли вам всем в, на, от и прочие предлоги. И он начинает биться до любого окончания ситуации. И вот третий тип самый опасный для банков, как в прочем и для любого соперника, врага. А вы думали, что банк ваш друг?

style=»display:block; text-align:center;»
data-ad-format=»fluid»
data-ad-layout=»in-article»
data-ad-client=»ca-pub-9019111112927281″
data-ad-slot=»7779810264″>

Так вот, не бойтесь статьи 177 Уголовного Кодекса РФ. Вообще не бойтесь ничего, или начинайте бояться уже когда что-то начинает случаться, а ни ДО! Текст статьи 177 УК РФ дамы и господа: «Злостное уклонение руководителя организации или гражданина от погашения кредиторской задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бумаг после вступления в законную силу соответствующего судебного акта

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.»

Главное то, что отмечено жирный шрифтом. Им выделены ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ признаки, без которых даже заикаться не стоит о начале уголовного преследования по данной статье. «А как же наказание?» — спросите вы, ведь там же огогогогого. Начнем с того, что гражданин действительно может быть субъектом (его можно попытаться привлечь) по данной статье, тут не поспоришь. Это означает, что любой человек, который ЗЛОСТНО, не просто так (немного и чуть-чуть), а ЗЛОСТНО. уклоняется от погашения кредиторской задолженности, может попасть под эту статью, НО ТОЛЬКО ПОСЛЕ соответствующего решения суда. Ни банк, ни коллекторы, никто и ни черта из них не может в этой канве сделать. Более того, все что связано с выявлением и расследованием (дознанием) данного вида преступления относится к ФССП — Федеральной службе судебных приставов. Вот ссылка на рекомендации написанные ФССП для своих подразделений. Так что только судебный пристав, и только после вступления в силу судебного акта или судебного решения, и только если вы злостно уклонялись. Плюс ко всему нужен «крупный размер». Применимо к статье 177 Уголовного кодекса России крупный размер указан в Примечании статьи 169, а именно: Примечание. В статьях настоящей главы, за исключением статей 174, 174.1, 178, 185 — 185.6, 193, 194, 198, 199 и 199.1, крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолженностью в крупном размере признаются стоимость, ущерб, доход либо задолженность в сумме, превышающей один миллион пятьсот тысяч рублей, особо крупным — шесть миллионов рублей. То есть от 1,5 миллионов и не меньше, иначе статьи нет. Признак крупный размер в данном составе преступления обязательный. Вот такой разбор полета. Очередной тупой миф от клоунов-недоучек из банков и коллекторских агентств развенчан. Миф этот нужен для запугивания людей, чтобы загнать их не только финансово, но и морально в состояние должника (раба). Вас будут мотивировать звонить или идти в офис, а там долг реструктуризируют, если сочтут нужным и выгодным для банка, причем вы заплатите больше и будете платить дольше. Если вам нечем платить, то ни банк, ни коллекторы вам ничем не помогут. Только суд, и ничего больше уже не остается. Почему люди ведутся на 177 статью Уголовного Кодекса РФ, читайте в отдельной заметке.

Комментарии ст 177 ук рф

Главное меню

Реестр должников

Советы по погашению

Адреса и телефоны

Методический журнал «Юридическая работа в кредитной организации»

Уклонение от погашения задолженности — пожалуй, одна из наиболее серьезных проблем в банковской деятельности, и решение данной задачи не теряет своей актуальности. Автор предлагает проанализировать нормы ст. 177 УК РФ «Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности» и устранить отдельные заблуждения, касающиеся применения ее норм.

В статье приводятся характеристика основных элементов состава преступления и анализ проблем правоприменения.

Уклонение от погашения задолженности в настоящее время является достаточно распространенным явлением в России. Причин такого положения много: неустоявшийся и проблемный характер экономических отношений, особенности менталитета и т.д. Исправлению ситуации может способствовать повышение эффективности применения ст. 177 УК РФ «Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности».

Сейчас эта норма применяется крайне редко1 и часто называется «мертвой», но есть возможности для ее «реанимации». Совершенствование применения ст. 177 УК РФ стало наиболее актуально после февраля 2008 года, когда дознание по указанной статье было передано Федеральной службе судебных приставов.

Для лучшего понимания проблемы предлагаем рассмотреть и развенчать мифы, окружающие ст. 177 УК РФ и мешающие ее применению.

Возможности уголовного преследования за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности

Начнем с мифов, т.е. распространенных заблуждений по поводу возможности уголовного преследования за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности. Как показывает общение с потерпевшими и правоприменителями, в настоящее время распространены следующие мифы.

1. Отсутствуют возможности для эффективного применения ст. 177 УК РФ.

Мы считаем это утверждение мифом уже потому, что аналогичная ст. 157 УК РФ «Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей» применяется в отдельные годы в 200 (. ) раз чаще. Также практика показывает, что в отдельных судах даже в течение одного года выносится несколько приговоров по рассматриваемой статье, что составляет более 10% от общего количества подобных приговоров по России.

2. В статье 177 УК РФ речь идет только о задолженности по кредитам (кредиторская — значит, по кредитам, займам).

Это заблуждение возникло из-за буквального понимания текста и в некоторых случаях невнимательного отношения к этому составу со стороны авторов учебников и комментариев. В статье упоминается кредиторская задолженность, которая охватывает все виды задолженности и отличается от дебиторской, т.е. прав требования уплаты определенных сумм. Соответственно, кредиторской является любая задолженность (кроме налоговой и иной, о которой говорится в других статьях Уголовного кодекса). Уклонение от уплаты долга по договору поставки, возмещения причиненного вреда и т.д. также может квалифицироваться по ст. 177 УК РФ.

3. От уголовной ответственности по ст. 177 УК РФ легко избавиться (достаточно частичной оплаты задолженности и т.д.).

Такие представления связаны с аналогиями со ст. 159 УК РФ «Мошенничество», в которой на отсутствие умысла на хищение иногда указывает частичная оплата полученного кредита или погашение долга. Злостное уклонение не является хищением и подобные действия никак не помогут недобросовестному должнику, если он скрывает от взыскания имущество больше, чем на 250 тыс. рублей, — пусть бы при этом он платил значительные суммы.

4. При правильном применении ст. 177 УК РФ будет очень много приговоров.

Это тоже заблуждение, т.к. этот состав чаще всего применим в тех случаях, когда у должника есть возможность оплатить долг, но он по субъективным причинам этого не делает. В случае, если угроза уголовной ответственности уже реальна, очень часто происходит погашение задолженности и освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ). Можно отметить, что особенности учета успешного движения уголовных дел приводят к тому, что примирение чаще всего происходит на стадии судебного рассмотрения, а не дознания.

Основные элементы состава преступления

Не останавливаясь подробно на объекте преступления, т.к. он не имеет большой практической ценности, обратимся к характеристике объективной стороны.

Статья 177 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за злостное уклонение от погашения задолженности в крупном размере после вступления в законную силу решения суда. Состав является формальным, т.е. достаточно действий по злостному уклонению. Эти действия должны быть связаны с задолженностью в крупном размере, т.е. больше 250 тыс. рублей. В определении суммы задолженности необходимо ориентироваться на судебный акт, которым она подтверждена. При этом суммы задолженности по разным судебным актам могут суммироваться, если субъект и потерпевший одни и те же. Судебным актом чаще всего является решение суда общей юрисдикции или арбитражного суда, но долг может подтверждаться и иными судебными актами, например, судебным приказом.

Объективная сторона, с нашей точки зрения, выражается в виде действия — уклонения. При этом для удобства применения можно считать уклонение тождественным сокрытию имущества, на которое может быть обращено взыскание по решению суда. Существует точка зрения, что уклонение может быть в форме бездействия, но мы считаем, что такой подход не учитывает возможность принудительного исполнения решений судов, в рамках которого у Федеральной службы судебных приставов имеются широкие полномочия, достаточные для преодоления уклонения в виде простого бездействия.

Считая возможным уклонение в форме бездействия, мы как бы оправдываем возможную неэффективную работу приставов-исполнителей, которые не предпринимают всех необходимых мер для взыскания задолженности.

Сокрытие имущества (денежных средств, недвижимости и т.д.) для уклонения от погашения задолженности бывает двух видов:

Юридическое сокрытие выражается в оформлении мнимых сделок, т.е. совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия (ст. 170 ГК РФ). При этом обращаться в суд в рамках гражданского процесса для признания сделки мнимой не требуется, достаточно доказательств, собранных в рамках уголовного процесса. Юридическое сокрытие наиболее часто проявляется в заключении договоров купли-продажи, дарения и т.д. Сторонами договоров выступают должник и какие-либо лица — родственники, знакомые и т.д.

В нашей практике был случай, когда индивидуальный предприниматель (ИП) уклонялся от погашения задолженности с помощью заключения фиктивного договора с лицом без определенного места жительства, для которого получение статуса ИП организовала одна юридическая фирма, затем использовавшая данные этого лица в противоправных целях. Частым случаем юридического уклонения является получение заработной платы, которая не отражается в официальной отчетности (отметим, что так называемая «черная» зарплата может суммироваться за определенный период, чтобы был размер, необходимый для привлечения к уголовной ответственности).

Разновидности юридического сокрытия постоянно развиваются, так, появились варианты с заключением брачных контрактов или соглашений об уплате алиментов, по которым все активы достаются одному супругу, а все долги — другому, хотя фактические брачные отношения продолжаются и после развода.

Физическое сокрытие проявляется в том, что какое-либо имущество (чаще всего движимое) прячется таким образом, чтобы кредитор и судебные приставы-исполнители не знали о его местонахождении. Физическое сокрытие является менее распространенным, чем юридическое, так как оно сложнее и подходит не для всех видов имущества.

Подчеркнем, что при отсутствии у лица возможности погашать задолженность, которая более 250 тыс. рублей, уголовная ответственность по ст. 177 УК РФ, с нашей точки зрения, невозможна, так как это будет своего рода объективное вменение. Статья 177 УК РФ относится к действиям после возникновения задолженности и не охватывает действий по получению денежных средств.

Отдельно остановимся на случаях, когда действия по юридическому сокрытию имущества совершаются до вынесения решения суда или его вступления в законную силу.

Естественно, недобросовестный должник, понимая, что решение суда будет не в его пользу, часто не дожидается его вынесения, а скрывает имущество заранее. Мы считаем, что после вступления судебного акта в законную силу в таких случаях все равно возможна квалификация по ст. 177 УК РФ, так как должник, фактически владея, пользуясь и распоряжаясь имуществом, «де-юре» не имеет к нему отношения и создает невозможность принудительного исполнения решения суда. В этих случаях получается ситуация, аналогичная длящимся преступлениям, которые связаны с неисполнением обязанностей (например, побег, уклонение от военной службы и т.д.).

Особого внимания требует признак злостности, который, по утверждению практиков, часто затрудняет квалификацию по ст. 177 УК РФ.

Мы считаем, что злостность как оценочное понятие может определяться различными способами. Например, возможна аналогия со ст. 157 УК РФ «Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей». В практике привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты алиментов злостность определяется как неисполнение обязанности по уплате при наличии возможности после двух предупреждений судебного пристава-исполнителя.

Однако о злостности уклонения от погашения кредиторской задолженности можно говорить и в тех случаях, когда двух предупреждений пристава не было. На практике может возникнуть ситуация, когда должник входит в сговор с судебным приставом-исполнителем и, соответственно, необходимые предупреждения отсутствуют.

Можно привести достаточно много примеров, когда применимо оценочное понятие «злостности».

Основные проблемы правоприменения

Об оценочном характере этого признака свидетельствует и различное понимание злостности в разных нормативно-правовых актах. Например, злостной неуплатой штрафа в соответствии с УК РФ считается отсутствие по неуважительным причинам оплаты в последний день срока для выполнения этой обязанности. В целом целесообразно связывать злостность с совершением должником специальных действий для сокрытия своего имущества (заключение договоров, подкуп приставов и т.д.).

Субъективные признаки состава преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, вызывают меньше споров, чем объективные. Обязательно наличие прямого умысла на уклонение от погашения задолженности. Подчеркнем, что прямой умысел достаточно легко доказывается при юридическом сокрытии имущества, т.к. оформление мнимых сделок (подписание договоров, актов и т.д.) явно указывает на осознание общественной опасности своих действий и желание их совершить. При этом часто используемый для сокрытия мошенничества прием, когда задолженность понемногу оплачивается и это считается доказательством отсутствия умысла на совершение преступления, в данном случае не помогает, если скрывается имущество на сумму больше 250 тыс. рублей.

Субъектом преступления по ст. 177 УК РФ может быть как руководитель юридического лица, так и гражданин. Специально отметим, что для квалификации по ст. 177 УК РФ необходимо помнить о возможности привлечения к ответственности фактического, а не номинального руководителя организации. Подробно привлечение к ответственности фактических руководителей разработано для налоговых преступлений2. Соответственно, в тех случаях, когда фактический руководитель организации-должника бросает ее и создает новую организацию, где становится фактическим руководителем и извлекает доход, который не отправляет на погашение задолженности первоначальной организации, можно ставить вопрос об уголовной ответственности по ст. 177 УК РФ.

К сожалению, в публикациях по ст. 177 УК РФ редко рассматривается возможность соучастия в этом преступлении и покушения на него. С нашей точки зрения, очень часто при уклонении от погашения задолженности присутствует распределение ролей: пособниками становятся лица, которые подписывают фиктивные договоры, по которым якобы получают имущество и т.д. Соответственно, при расследовании уклонения от погашения задолженности надо обращать внимание на квалификацию действий не только исполнителя, но и других соучастников.

Важно обратить внимание на возможность покушения по ст. 177 УК РФ. Представим ситуацию, что должник, не желающий, чтобы из его заработной платы удерживали денежные средства в счет погашения долга, договаривается с работодателем о том, что заработная плата (в размере, например, 100 тыс. рублей в месяц) будет выплачиваться неофициально. Предположим, что этот факт выявляется через 2 месяца и получается, что размера уклонения, необходимого для квалификации по ст. 177 УК РФ, пока нет, но действия, направленные на уклонение в крупном размере, не доведены до конца по не зависящим от лица причинам. Мы считаем, что в подобных случаях действия виновного можно квалифицировать как покушение.

Таким образом, ст. 177 УК РФ «Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности» может применяться эффективнее, чем в настоящее время. Совершенствованию правоприменительной практики должна способствовать научно-консультационная и общественная поддержка.

1 За 2006 год по таким делам было вынесено всего 15 приговоров.

2 Пункт 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.12.2006 № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления».

Комментарий к ст. 177 УК РФ

1. Нормальное функционирование рыночных отношений возможно лишь при безусловном выполнении их участниками принятых на себя обязательств. Кредиторская задолженность может возникнуть вследствие неисполнения заемщиком своих обязательств по кредитному договору (ст. 819 ГК РФ) и иным договорам (поставки, подряда, аренды и т.д.). Невыполнение этих обязательств влечет прежде всего гражданско-правовые последствия (гл. 25 ГК РФ). Криминообразующими признаками уклонения от погашения кредиторской задолженности являются крупный размер такой задолженности и злостность уклонения после вступления в силу судебного решения.

2. О понятии ценной бумаги см. ст. 142 ГК РФ.

3. Преступление совершается путем бездействия. Должник уклоняется от погашения кредитору своей задолженности или уклоняется тем или иным способом от оплаты предъявленной ему к оплате ценной бумаги, что он должен был сделать после того, как вступил в законную силу судебный акт, признавший наличие кредиторской задолженности или обязательств по ценной бумаге и обязавший должника погасить задолженность или оплатить ценные бумаги.

4. Злостность уклонения означает прежде всего умышленность комментируемого деяния при наличии у субъекта возможности погасить задолженность или оплатить ценную бумагу. При этом следует учитывать причины и продолжительность неисполнения должником возложенной на него обязанности, неоднократность игнорирования им требований судебного исполнителя, создание им препятствий к обеспечению возможности взыскания задолженности, в том числе сокрытие фактически имеющегося у него имущества, факты незаконного воздействия на кредитора, смена юридического или фактического адреса и т.п.

Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности или оплаты ценных бумаг — длящееся преступление. Оно начинается после вступления в законную силу судебного акта, подтвердившего обоснованность требования кредиторов, и очевидного после этого уклонения от погашения задолженности, и длится до тех пор, пока виновный продолжает уклоняться или не будет привлечен за это к уголовной ответственности.

Способ уклонения (открытое уклонение, путем обмана или злоупотребления доверием и др.) не имеет значения для квалификации, если он не был связан с совершением иных преступлений (например, подделки документов). Злостное уклонение имеет место и в случаях, когда заемщик умышленно растягивает на длительное время процесс погашения кредиторской задолженности.

5. Субъектом преступления могут быть руководитель коммерческой и некоммерческой организации любой формы собственности, обязанной погасить кредиторскую задолженность или оплатить ценные бумаги, а равно лица, исполняющие обязанности руководителей, а также гражданин, являющийся должником, при этом не обязательно занимающийся предпринимательской деятельностью.

6. Кредиторская задолженность должна быть крупной, т.е. превышающей 1,5 млн. руб. (примечание к ст. 169 УК).

Закон ничего не говорит о стоимости ценных бумаг, подлежащих оплате. Представляется, однако, что определение крупного размера кредиторской задолженности имеет отношение и к случаям злостного уклонения от оплаты ценных бумаг.

Апелляция разъяснила оправдание по делу о злостном уклонении от погашения задолженности по кредиту

Белгородский областной суд представил на своем сайте обзор судебной практики по уголовным, гражданским и административным делам за сентябрь 2014 года.

В обзоре разбираются процессуальные вопросы и вопросы применения норм материального права. Анализируются вопросы досудебного и судебного производства, а также апелляционная практика пересмотра судебных решений.

Разбирая одно из дел, Белгородский облсуд отмечает, что злостным уклонением от погашения кредиторской задолженности может быть только противодействие исполнительному производству в активной или пассивной форме. Однако пассивное сокрытие доходов или имущества нельзя смешивать с простым неисполнением судебного решения. Вопрос же о наличии в деянии лица признаков преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, должен решаться с учетом оценки добросовестности отношения к работе пристава-исполнителя, который исполняет судебное решение.

Приговором Свердловского районного суда Белгорода от 30 июня 2014 года Е. был осужден за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности в крупном размере. Апелляционная инстанция областного суда обвинительный приговор отменила, а Е. – оправдала за отсутствием в его действиях состава преступления по следующим основаниям.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что форма вины и мотивы инкриминируемого Е. деяния в приговоре не раскрыты, а стороной обвинения не представлено доказательств объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, в частности обязательного признака злостности в уклонении от погашения кредиторской задолженности.

Апелляционный суд посчитал, что в действиях Е. имеет место «простое», а не «злостное» уклонение от исполнения возложенных обязанностей, что исключает уголовную ответственность. К такому убеждению суд апелляционной инстанции пришел по следующим основаниям.

Признавая Е. виновным в злостном уклонении от погашения кредиторской задолженности в крупном размере, суд в приговоре уклонился от исследования и оценки довода стороны защиты о том, что Е. не создавал препятствий судебным приставам-исполнителям осуществлять взыскание задолженности с его лицевых счетов в банке, не противодействовал им, не пытался скрыть свои счета в банке, а так же спрятать местонахождение имущества, на которое возможно наложение ареста. Вопрос о привлечении Е. к административной ответственности по ст. 17.8 или 17.14 КОАП РФ судебными приставами-исполнителями не ставился.

Напротив, как видно из материалов уголовного дела, судебным приставам-исполнителям было известно о наличии всех счетов в банке на имя Е., однако на эти счета в соответствии Федеральным законом от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» взыскание не накладывалось.

По мнению суда апелляционной инстанции, стороной обвинения не было представлено в суд доказательств того, что Е., как должнику, предупрежденному об уголовной ответственности по ст. 177 УК РФ, разъяснялось, что при условии принудительного исполнении судебного решения он обязан, в случае получения доходов либо иного имущества, на которое может быть возложено взыскание, сообщать об этом в службу судебных приставов-исполнителей.

С учетом изложенного обвинительный приговор в отношении Е. в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ отменен с вынесением оправдательного приговора на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ и признанием за ним права на реабилитацию.

С полным текстом Информационного бюллетеня Белгородского областного суда № 10 (октябрь 2014 года ) года можно ознакомиться здесь.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Комментарии ст 177 ук рф