Старшему Брату

Привет Брат! Решил написать тебе письмо потому-что сказать тебе что-то личное бывает порой очень сложно. Так много хочется сказать. В общем. Тебе возможно думается что я на всех клал на родителей на тебя но на самом деле это не так. В школе я всегда хотел быть похожим на тебя даже использовал твои высказывания и точки зрения выдавая их за свои т.к. своих у меня не было. Я всегда был уверен что у меня есть надежный защитник который всегда придет ко мне на помощь но никогда этого по настоящему не ценил. Мне никогда не приспособится к этому миру как это сделал ты, но это не значит что я не повзрослел и не готов нести сам ответственность за свою безответственность. Для тебя это может быть странно но я всегда тобой хвастаюсь, потому-что горжусь тобой. Я действительно счастлив и благодарен родителям за то что у меня есть ты, единственное о чем я сожалею что не могу отплатить тебе тем же. Знаю наши взгляды не всегда совпадают хотя они вообще никогда не совпадают это не значит что я не ценю твоего мнения. просто я это я. Прости за все!

С днем рождения БРАТ!
Я люблю тебя!

Соседние письма

История писем одного отправителя

О чем вы мечтаете? Каким вы видите себя через год, два. десять лет?
Опишите свою жизнь сейчас. Напишите, к чему стремитесь, перечислите свои планы на будущее. Фантазируйте!

Вы можете заказать (помимо email) доставку почтой настоящего бумажного письма. Письмо придёт в аккуратном почтовом конверте через год, пять или десятки лет, когда Вы о нём уже забудете.

Сделайте приятный сюрприз сами себе или своим друзьям!

Наш сайт поможет переправить Вас одновременно и в прошлое, и в будущее через настоящее.

Загадайте свое желание, напишите его, отправьте в будущее и убедитесь через месяц (год или десятилетия), что желания исполняются!

Перепечатка и использование материалов сайта разрешена только с согласия администрации ресурса
Напишите письмо в будущее. Работаем с 2008 года © Условия сайта и конфиденциальность

Написать письмо брату от брата

Пишу тебе из далекого. Неважно, короче, из далекого.

Я впервые пишу тебе, и, представь себе, впервые хочется сказать тебе не только хорошие слова, но и плохие.

Зная тебя, могу предположить, что ты попросишь начать с плохих. Я до сих пор не могу забыть, как ты ел булочки с повидлом — сначала объедал жесткие и невкусные края, потом съедал вкусную сердцевину.

Я — наоборот, съедал сердцевину, а края выбрасывал, а ты меня за это ругал.

Как я любил тебя, когда ты меня ругал: ты был настоящим старшим братом, умным, грамотным, — мне все мальчишки завидовали.

Как мне было обидно, когда ты уехал учиться в Университет.

Как я радовался за тебя, когда стало ясно, что я пойду служить в армию раньше тебя, а ты, скорее всего, не пойдешь вовсе.

Мне всегда казалось несправедливым, что мой такой умный и всегда взрослый брат должен зачем-то идти служить — так же, как я. Я вообще не любил ничего, что нас хоть в чем-то уравнивало.

Когда я родился, тебе было уже четыре года, говорят, что ты нянчился со мной. Я этого, как ты сам понимаешь, не помню.

Зато я помню, как у тебя появился настоящий велосипед, ты иногда катал меня на раме. Это было летом, как раз перед моим днем рождения, мне тогда должно было исполниться пять лет.

Ты знаешь, здесь очень тяжело. И когда становится совсем невмоготу, я закрываю глаза и вспоминаю это восхитительное лето — грунтовая дорога петляет по лесу, вечереет, а меня везет на раме велосипеда мой старший брат. Он не боится лесных чудовищ, прячущихся за корягами и сидящих под пнями. Он умный и взрослый. Ни одна лесная тварь не решится драться с таким умным и взрослым старшим братом. Вечереет, а значит уже не жарко. И это уютное и по-летнему теплое чувство заставляет меня забыть обо всем.

А еще я вспоминаю, как подрался с соседской девчонкой, и как ты долго объяснял мне, что с девчонками не дерутся, что они вырастают и становятся мамами, а если с ними драться, то они могут уже не стать мамами. Меня это тогда очень удивило, я не спал всю ночь и думал, как же они это делают? Иногда мне кажется, что почти все, что я знаю — я узнал от тебя. А ты узнал все это из книг.

У тебя было очень много книг. Некоторые из твоих любимых книг я читал потом, они меня удивили. Они оказались совсем обычными. Обычные индейцы сражались с обычными бледнолицыми, обычные пираты галантно спасали дрожащих от ужаса дочерей королей и герцогов, обычные мушкетеры дрались на обычных дуэлях, обычные партизаны убивали обычных фрицев. У тебя были и другие книги. В них рассказывалось, что такое электричество, почему летают самолеты, где находится созвездие гончих псов. Эти книги меня расстраивали. У них были веселые обложки, внутри было много смешных картинок, но я засыпал, читая их.

Просыпаясь утром, я бежал на кухню — и там всегда сидел ты, жевал бутерброд и читал очередную книжку.

А когда я уходил спать, ты сидел на кухне, жевал бутерброд или пил чай из своей огромной чашки — и читал книжку.

Даже когда по телевизору показывали какое-нибудь интересное кино, и мы с мамой сидели в гостиной и смотрели его — ты сидел на кухне и читал книжки.

Я постоянно старался быть хоть в чем-то похожим на тебя, но не таким, как ты, а по-другому. Я знал, что таким, как ты быть невозможно. Мне казалось, что такой человек, как ты, рождается один раз в сто лет. Я был обычным, но я был твоим младшим братом.

Подсмотрев, что ты кладешь в чай в свою огромную чашку шесть ложек сахара, я тоже пристрастился пить очень сладкий чай из такой же огромной чашки.

Мне нравилось сидеть напротив тебя, читающего свои книги, представлять, как ты станешь великим, будешь жить в огромной башне мудрости. А я буду иногда приезжать к тебе. Я представлял, как ты выходишь из этой башни, одетый в какой-нибудь мудрый балахон звездочета, скороговоркой приветствуешь меня: «Хорошо, что ты приехал, проходи, поднимайся под купол моей башни мудрости, я сейчас, проконтролирую спектр лямбды Медузы, и тоже поднимусь туда, мы будем пить чай.»

И я поднимался на самый верх башни, оттуда была видна вся земля. Мне приносили очень сладкий чай в большой чашке. Я сидел и смотрел, пил чай. Потом появлялся ты, и я понимал, что тебе не нужны мои новости — ты уже все знаешь, тебе отсюда видно, что творится дома, как поживают твои школьные товарищи. И мы просто сидим и пьем чай. Ты читаешь какую-то книгу. А я смотрю на тебя.

И вдруг ты отрываешься от книги и говоришь: «Сходи, спроси у мамы, можно мы откроем брусничное варенье?»

Мама сонно приоткрывает глаза, она заснула, читая журнал для мам, разгадывая кроссворд, в котором Гоголь пересекается с Герценом. Я спрашиваю, она еще не понимает. Я переспрашиваю. Она кивает, потом говорит: «Мальчишки, выведите Альфу перед сном и выбросьте мусор. Не забудьте.» Я киваю и гордо иду на кухню. Ты уже открыл варенье, мы едим его большими ложками. Ты смотришь на часы, резко вскакиваешь, надеваешь пальто, шапку, хватаешь Альфу и мусорное ведро, я тоже одеваюсь, но не успеваю — ты уже уходишь. Я бегу, догоняю тебя у мусорной машины. Беру у тебя поводок. Жду, когда ты вытряхнешь непослушную газету из мусорного ведра. Потом мы медленно идем. Смотрим на звездное небо. Альфа останавливается по своим собачьим делам. Ты отрываешься от созерцания звездного неба, протягиваешь мне ведро, просишь отнести его домой. Ты собираешься немного погулять.

В отличие от тебя, я не стал отличником — что естественно. Более того, даже хорошистом я не стал.

В конце второй четверти моего второго класса, я стоял в подъезде, размазывая по лицу слезы, боясь идти домой и демонстрировать родителям мой табель. И тут в подъезд зашел ты. Таким же твердым и уверенным шагом, однако, ты тоже не казался счастливым. Тогда тебе поставили четверку по истории. Это была случайная четверка, я даже помню, причину ее появления.

Ты вошел в подъезд, увидел меня, посмотрел на мои слезы. Достал из кармана носовой платок, вытер мои слезы, улыбнулся и сказал: «Пойдем, двоечник, как-нибудь отчитаемся.»

И мы отчитались. Нас, конечно, наказали, но наказали скорее символически, чем по-настоящему.

Ты меня постоянно спасал от каких-то напастей.

Самое запомнившееся из таких спасений случилось все в том же моем втором классе. Тогда у нас появилась мода пришивать к школьным пиджакам металлические вешалки, причем пришивать их намертво.

Как-то раз, задержавшись в столовой, я, уже после звонка, бежал на урок. Меня поймал кто-то из старшеклассников, дежуривших по школе. Они долго, смеясь, допрашивали меня, почему это такие салаги считают, что им можно игнорировать звонки и опаздывать на уроки. Смеясь, предложили наказание, и приговорили меня к повешению. Я был повешен на вешалке для пальто в школьной раздевалке. Был повешен за ту самую металлическую петельку.

Я висел. Мне было не больно, мне было обидно. Они закурили, и принялись выпускать на меня дым. Я вертелся и ерзал. Потом они ушли. А я висел. Я не мог поднять руки. Я не мог расстегнуть пиджак.

Когда ты вошел в раздевалку, я заплакал.

Ты снял меня с вешалки, сходил к моей учительнице, сказал, что я себя плохо чувствую, и отвел меня домой. По дороге ты меня расспросил обо всем. Потом шел и весело рассказывал разные смешные истории. Я смеялся. Это была не истерика, я действительно успокоился, я шел рядом с тобой, я чувствовал исходящее от тебя тепло, этот день мне казался лучшим днем в моей жизни.

Летом ты должен был ехать в лагерь, на юг. Чтобы твои вещи не пропали, на них, на каждую вещь, нужно было нашить бирочки с твоими фамилией и именем. Ты уезжал рано утром, и мы с мамой всю ночь тогда сидели и пришивали бирочки.

Это было первое лето, которое мы проводили раздельно.

Из лагеря ты вернулся совсем другим. Да и я тоже сильно изменился за лето.

Мир внезапно начал взрослеть. Я уже больше не сидел напротив тебя на кухне. Я знал, что у тебя никогда не будет магической башни. Да и балахон тебе, наверно, будет не к лицу.

Ты постоянно влюблялся в каких-то девчонок, совершенно обыкновенных девчонок. Ты писал им стихи, которые читали только три человека: ты, доставая заветные тетрадки; я, украдкой, когда тебя не было дома; и мама — тоже тайком.

Ты писал стихи! Ты сам их сочинял! Твоя значимость, обилие твоих талантов изумляли меня. Я гордился тобой, я даже немного гордился собой — хотя бы за то, что ты — мой брат, а я — твой брат.

Весь следующий год ты занимался химией. Иногда ты приглашал меня и моих друзей и показывал химические фокусы. Казалось, что твоя власть над материей не имеет предела. Жидкость легко меняла свой цвет, повинуясь твоим заклинаниям, ты смешивал самые обыденные вещества, потом садился за стол, брал свою гигантскую чашку, отхлебывал чай — и смесь по непонятной прихоти загоралась!

Мой брат — волшебник. Теперь я представлял себе другое будущее. Я представлял твою волшебную лабораторию. Я приезжаю. Ты встречаешь меня в чистеньком белом халате. Проводишь меня через настоящую химическую фабрику, и мы попадаем в огромную комнату на крыше этой фабрики. Ты берешь несколько колбочек, наполненных разными жидкостями, смешиваешь их в стеклянном химическом чайнике, разливаешь по огромным чашкам — и мы пьем наш любимый, невероятно сладкий чай. И я знаю, что тебе не нужно ничего рассказывать — твои магические жидкости отражают все, что происходит в мире. И мы сидим, пьем чай.

Да, и, самое главное, слушаем при этом твою любимую музыку. Поначалу она мне не нравилась. Она казалась слишком ритмичной, но неправильно ритмичной, она казалась шумной, вязкой, с неприятными металлическими отзвуками. Потом я привык, а дальше — полюбил эту музыку.

Летом ты уехал в спортивный лагерь. Ты всерьез занимался спортом. Мы с мамой и с папой приезжали поболеть за тебя, на чемпионат. Все были очень рады, когда ты занял второе место. Один ты был недоволен. Ты тогда объяснял мне, что за два года еще ни разу не занял первого места — «вечно второй». Для тебя это было все равно, что «вечно последний». Ты мог быть только первым.

И ты стал первым, но уже в следующем году.

Этот год я помню очень хорошо. Ты победил на трех районных олимпиадах. Ты победил на областной олимпиаде (не спортивных — предметных). А летом ты занял первое место на одном из самых престижных спортивных соревнований.

Потом ты уехал — и уехал навсегда. Сначала в специализированную химическую школу, потом поступил в Университет.

Дом опустел без тебя.

Альфа умерла. Я разводил золотых рыбок, но постоянно забывал их кормить, и они все погибли.

В школе постоянно напоминали о тебе. Учителя, видя, что я не могу справиться с совершенно очевидными вещами, говорили: «А вот твой брат. «

Я начинал тебя ненавидеть.

Ты не любил писать письма. Родители нервничали. Мне это было тем более обидно, потому что я видел, как они радовались каждой весточке от тебя. Когда ты вызвал нас на переговоры, мы всей семьей шли на переговорный пункт. По дороге мама хвасталась всем знакомым, что ты стал еще умнее и серьезнее, а папа покупал мне на каждом углу мое любимое мороженое.

Потом мы купили торт, сидели на кухне и вспоминали, былые времена, когда на этой же кухне сидел ты, читал книгу, пил свой любимый очень сладкий чай.

Хотя. Я тогда же прочитал в твоем письме, что ты пристрастился пить очень крепкий чай без сахара, а книжки по вечерам читаешь, сидя в коридоре.

Каждый раз, получая твое новое письмо, я чувствовал, как ты изменился, я при этом совершенно не менялся, оставаясь отражением твоих былых привычек. Я пил сладкий чай, я слушал все ту же музыку, я любил сидеть вечером в тапочках на кухне и смотреть на звездное небо.

Я смотрел на звездное небо, я вспоминал тебя, я ждал, когда ты приедешь на каникулы, когда ты пришлешь очередное письмо.

Ждал, когда я проснусь, приду еще сонный на кухню, а ты — там, ты приехал ночью, когда я спал. Я не стану бросаться с воплем тебе на шею. Я знаю, тебе нельзя мешать, ты думаешь. Я сяду напротив. Точнее, нет, не сразу. Сначала я сделаю два очень вкусных бутерброда: один — для тебя, другой — для меня.

Я буду пить чай, есть бутерброд, чувствовать, что ты сидишь рядом со мной. И я буду мечтать стать таким же волшебником, как ты, чтобы уметь остановить время. А потом сидеть вечно рядом с тобой, жуя бесконечный бутерброд, отхлебывая из бездонной кружки чай.

Прощай, до встречи. До настоящей встречи — в твоей магической башне, в твоей волшебной лаборатории, на нашей кухне, на которой остановилось время,

Написать письмо брату от брата

Вход в систему

Категории писем

Сейчас на сайте

Мои друзья

Письмо брату

Здравствуй, дорогой братик, извини, что долго не писала, все как-то некогда, вот выдалась минутка, решила написать тебе о наших делах, о твоей крестнице.

Нам уже и пять лет исполнилось, представляешь? Это только говорят, что чужие дети быстро растут, на самом деле свои растут еще быстрее. Только вроде бы лежала в колясочке, такая маленькая, беззащитная, а вот уже пятилетняя барышня, крутится перед зеркалом, красит губки детской помадой. Очень любит наряжаться в мои платья или сарафаны, они ей как раз до пола, еще и босоножки на каблуках наденет и ходит, стучит по полу набойками. Все время спрашивает: «Люсь, я как настоящая женщина? А то мне кажется, что чего-то не хватает».

Последнее увлечение – это компьютерная игра в Барби, невозможно оторвать от компьютера. Там в игре женский голос все время подсказывает, куда нужно идти или какую вещь взять, и моя Женечка отвечает ей как живой: «Да что ты повторяешь по десять раз, я уже взяла этот сундук!». Если ее куда-то зовешь с собой, в магазин или прогуляться, ответ только один: «Ну, минуточку, мне нужно победить Пегаса!».

А вчера у бабушки был День рождения, мы ей дарили цепочку с крестиком, конечно Женечка вручала подарок, со словами: «бабуль, вот тебе новый браслет, только он длинный, придется наматывать два раза». Когда сидели за столом, она заставляла каждого «загадывать бабушке желание», а когда очередь дошла до нее самой, сказала: «Я желаю себе, чтобы когда я выросла, стала такой же красивой и толстой как бабушка», ну естественно гости все хохотали до упаду.

А недавно мы ходили на пляж, я, моя подруга и Женечка. Мы с подругой лежим, загораем, а малышка крутится, то в воде, то залезет на камень, прыгает с него. Я попросила не баловаться, иначе можно упасть и разбить коленки, на что получила оригинальный ответ: «Ну, это уже моя разница, упаду или нет. Если упаду, придется вам, тетки, кровищу отмывать!».

Учу ее читать, правда, к сожалению, успехов мы добились не очень больших. Слоги кое-как понимает, а вот чтобы целое слово прочитать – не получается. Купила азбуку новую, которую в этом году для первоклашек выпустили, так, честно говоря, сама за голову схватилась, до чего все-таки большая разница между нашим старым букварем и современным.
Ну да ладно, до школы еще два года, надеюсь, научится.

Папа нам купил ролики на День рожденья, теперь каждое воскресенье мы идем на площадь Ильича (как патриотично, правда?) и пытаемся кататься. Двумя ногами, скажем честно, вообще не получается, очень хорошо получается, если ролик надет только на одну ногу, а второй отталкиваться, и немного проезжать на одной ноге.

Вчера ходили в парк, у нас построили колесо обозрения новое, раза в три выше старого, и крутится медленнее. Наверху сильный ветер был, Женечка замерзла, в следующий раз возьмем с собой теплую кофту. Но восторга было море, когда поднялись на самую высокую точку, ребенок радостно кричал: «Я Гагарин, я Гагарин!».

Спрашивает, когда уже ты приедешь с Максом, соскучилась по дяде и братику. Помнишь, как они в прошлом году здорово играли, особенно когда мы ездили на природу и строили им шалаш. После этого Женя сказала, что она так любит Макса, что выйдет за него замуж, правда рожать не будет. Я спросила, почему не будет, а она ответила: «Мам, ну ты разве не понимаешь, это же так больно»! Вот такие они наши детки, уже все знают. Еще каких-то пятнадцать лет и моя девочка будет взрослой девушкой, даже страшно подумать, поэтому я сейчас стараюсь каждый день ее фотографировать и снимать на видео, пересматриваю все время. Даже на фотографиях двухнедельной давности чувствуется разница, взгляд другой, выражение лица. Кстати, ты же не видел ее давно, теперь у нас девочка с косами, только расчесываться не любит, кричит, что больно и я ее мучаю. А мне жалко отрезать такие волосы, я при мытье ей голову бальзамчиком специальным мажу, они тогда гладкие становятся, хоть как-то можно расчесать.

В садик скоро пойдем, почти все лето он на ремонте был, так я ее то к одной бабушке, то к другой, то к третьей. Она уже сама путает, где какую игрушку оставила, и кто в каком дворе с ней дружит. Говорит, что хочет скорее в садик, там ей хоть выспаться дадут днем! А в садике будет осенний бал, нужен костюм. Заказала себе костюм Божьей коровки (это есть такой персонаж в мультике «Лунтик»), теперь придется где-то его искать или мастерить самой. Конечно, проще всего сделать костюм снежинки из марли, но, боюсь, это будет не совсем уместно.

Смешная, конечно, каждый день какие-нибудь перлы выдает. Собираемся в магазин, она меня подгоняет: «Мама, давай быстрей, время-то не ждет!». В магазин непременно берет свой маленький кошелечек, в нем много мелочи по 10 копеек, игрушку находит какую-нибудь, читает цену: «Та-ак, сто миллионов по 10 копеек, мам, у меня хватает??». Берет, например, мой телефон, и с умным видом говорит: «Так, тишина, я смс-ку боссу отправляю!».

Приезжай, братик, в гости, все-таки на детей нужно смотреть, общаться, играть с ними, а в письме все так не опишешь. Как можно описать эти щечки, ручки, глазки, такие ангельские. Не хочу, чтобы она взрослела, хотя это закон природы, и никуда не деться от него. Целую, ждем в гости.

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Письмо брату.»

Дорогой брат,

Наверное, так лучше начать это письмо? Так письма пишут англичане, а я люблю их культуру. А вот любишь ли ты, даже не знаю.
Дорогой брат. Немного странно, не находишь? Наверное, при этих словах ты усмехаешься.
Даже не знаю, зачем пишу. Наверное, просто сказать тебе, что люблю тебя.

Помнишь, как мы были маленькими и часто спорили и дрались? Наверное, не помнишь. Но я помню. Все помню. Помню, ругались по пустякам из-за игрушек и прочей ерунды.
А когда пошли в школу, в один класс, началось соперничество. Кто лучше, кто умнее. Я все это помню. Помню, как всеми способами пыталась стать лучше тебя.
И только сейчас я понимаю, что ты все-равно всегда останешься лучшим.

Сейчас мы выросли. Не взрослые, конечно, но уже и не дети.

Знаешь, братишка, мне ужасно хочется чтобы ты был счастлив.

А ты уже знаком и с алкоголем, и с разочарованием, и с победами, и с проигрышами. Сколько раз жизнь долбила тебя лбом об асфальт? Уже и не счесть. Ты повидал уже и смерть и жизнь.

И, черт тебя подери, бросай пить! Конечно, по праздникам можно, но не каждые выходные.

И возьмись за учебу! Тебе же поступать скоро. Хотя, ты и сам это понимаешь, не глупый же.

Помнишь, фанатели от «Басоты»? Странное было время, да? Думали, что взрослые, что все понимаем. А сейчас даже как-то смешно.
А эти твои музыкальные пристрастия? То рэп, то рок, то вообще попса. И это чертовки замечательно! Хорошо, что ты не делишь эти жанры на какие-то группы, вроде «отстойных» и «пойдет».

Ты хороший брат. Правда. Защищаешь.

Наверное, я должна пожелать тебе удачи с твоей любимой девочкой.
Она любит тебя, я знаю. Тебя трудно не любить, хоть ты бываешь и огромной занозой в заднице.

Единственное, что я для тебя хочу, чтобы в твоей жизни было меньше боли и больше счастья.

Люблю тебя,
твоя сестра.

P. S. на улице чудесно, не находишь?

Давай забудем все обиды?
Все драки, ссоры и крики?
Наши души друг другу открыты,
Давай же откроем и лики?

Ты не грусти, братишка,
Дождь — ведь он не навсегда.
И больно было слишком-слишком,
Вон, смотри, солнце сквозь облака!

Боль пройдет, обещаю.
Ты только мне верь.
Я с тобой никогда не прощаюсь,
Ни в дождь, ни в грозу, ни в метель.

Ты помни обо мне.
Хоть иногда, хорошо?
Даже будь ты на самом дне,
Я спасу тебя, еще и еще.

Написать письмо брату от брата

Здравствуйте, мои подписчики! Давно я ничего не писал, хотя и обещал. Знаю — нет мне прощения, но, к сожалению, жизненные обстоятельства не позволяли углубиться в творческий процесс.
Тем не менее — выкладываю небольшую миниатюру на Ваш суд. Пишу я обычно под впечатлением от чего — то, посему, можно сказать — «навеяло».

Итак, Письмо брату.

Здравствуй, Брат! Как дела твои? А как матушка? Получил я тут весточку странную, от тебя пришла, да не верится, что такое родней может думаться. Говоришь ты в ней, что не Брат тебе, что меня ненавидишь, аж мочи нет. И мне смерти желаешь, страдания. Не пойму, за что эта кара мне?
—-
Помнишь, Брат, как монголов мы выгнали? Как прошли 300 лет заточения, как терпели мы, собирались с силами, а потом поднялись с колен и прогнали их? Или вспомни, как рыцари с запада, захватить хотели Родину-Матушку? Как мы им наваляли, разбили их. но и наших слегло тогда множество. А ведь те рыцари ордена, что Тевтонским тогда назывались, и сейчас лезут к нам за околицу. И тебя они, Брат, все науськивают, побуждают поссорится с кровными, чтоб забыл ты все, что нас связывало. Тяжело тебе было, все знаю я. Но ты вспомни, как наследство делилося? Ведь тебе тогда много досталось: чернозём и блага материальные. Я же принял удар на себя сполна, все долги и ответственность внешнюю. Но я выстоял, справился с этим всем. Ну а ты? Почему все рассеялось? Где заводы, где люди счастливые? Куда дел ты наследие прошлого? У тебя было все, но похерилось. понимаю, что голову буйную закружила Свобода торговая. Да и запад тебе наобещивал чудеса и богатства несметные. Неужели ты, Брат, и не видишь все? Что наврали тебе, облапошили, растащили твои все сокровища, а своими делиться не гоже им. Вспомни, гнали французов мы. Прямиком до Парижа практически, как пинали врага, как мы славились, как в едином порыве народ стоял. Или вспомни года сорок пятые, ведь ужасней того ещё не было. Скольких мы сыновей положили там, сколько дней без воздуха прижито. Но стояли, терпели и верили, что изгоним врага, разобьём его. Мы же вместе боролись, одной семьей! Неужели забыл ты.
Все прыгаешь. Ну резвись, не моё это право, запрещать тебе выборы делать. Был ты старше, мудрее, когда вместе мы
под одною крышей трудились,
а теперь. растерялись мозги молодецкие. расплескались все, да распрыгались.
—-
Братец, ты для меня все равно родной, и приму я тебя заплутавшего. Я тут рядом совсем. только руку дай.

Написать письмо брату от брата