Судебная практика к ст 125 упк рф

Верховным судом Удмуртской Республики с целью изучения практики рассмотрения районными (городским) судами республики жалоб на решения и действия (бездействия) дознавателя, следователя и прокурора (далее — жалобы в порядке ст. 125 УПК), апелляционной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда УР, выявления судебных ошибок и выработки необходимых рекомендаций по спорным и неясным вопросам применения ст. 125 УПК РФ проведено соответствующее обобщение судебной практики за 1-е полугодие 2014 года, результаты которого положены в основу настоящего обзора.

В течение 1-ого полугодия 2014 года Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Удмуртской Республики (далее — Судебная коллегия) по апелляционным жалобам и представлениям на судебные решения районных судов Удмуртской Республики рассмотрено в порядке гл. 45.1 УПК РФ 300 материалов по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ, из которых:

— 34 отменено с направлением на новое судебное рассмотрение;

— 16 отменено с прекращением производства по делу;

— 3 отменено с вынесением нового решения;

— 247 оставлено без изменения.

По общим правилам, сформулированным в ст. 125 УПК РФ действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, проверка процессуальных актов и других материалов досудебного производства по общему правилу осуществляется судом в процессе судебного разбирательства при рассмотрении по существу поступившего с обвинительным заключением (обвинительным актом) уголовного дела, включая проверку законности действий и решений органов предварительного расследования, связанных с ограничением прав и свобод граждан, в том числе по жалобам и заявлениям заинтересованных лиц. Однако, если соответствующие действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, не только затрагивают собственно уголовно-процессуальные отношения, но и порождают последствия, выходящие за их рамки, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности, такие решения и действия (бездействие) могут быть обжалованы в суд на стадии досудебного производства, поскольку отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым.

Рассматривая такие жалобы, суд не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу. Иное противоречило бы конституционному принципу независимости суда, гарантирующему в условиях состязательного процесса объективное и беспристрастное осуществление правосудия по уголовным делам.

Данная норма судами Удмуртской Республики соблюдается, однако в ходе анализа дел поступающих в производство Судебной коллегии выявлены случаи, когда судебные постановления отменялись ввиду несоответствия требованиям п. 4 ст. 7 УПК РФ, то есть являлись незаконными, необоснованными и немотивированными.

Среди наиболее часто встречающихся ошибок можно указать несоответствие выводов суда, изложенных в постановлении, фактически установленным обстоятельствам при рассмотрении жалобы по существу, неверное определение порядка судопроизводства и подсудности, необоснованное прекращение производства по жалобе либо отказ в принятии жалобы к рассмотрению, нарушение права на защиту заявителя на участие в рассмотрении его жалобы по существу, ненадлежащее извещение сторон и заинтересованных лиц, а также небрежное составление процессуальных документов.

Изучение поступивших из районных (городского) судов республики дел, а также обобщение апелляционной практики Верховного суда Удмуртской Республики показало, что в судебной практике имеют место случаи, когда судьи принимали к рассмотрению жалобы на действия (бездействие) и решения, которые не подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ.

Судебной коллегией в первом полугодии 2014 года отменено три постановления суда первой инстанции в связи с наличием вступившего в законную силу судебного решения.

Так, судом апелляционной инстанции отменено постановление Глазовского районного суда УР с последующим прекращением производства по делу по жалобе Б.Н.В. в порядке ст. 125 УПК РФ на ответ Глазовского межрайонного прокурора УР К.А.В. от 9 декабря 2013 года, которым ему отказано в предоставлении копии уведомления от 26 октября 2011 года относительно заявленного им ходатайства о принесении надзорного представления. Указанные выводы суда апелляционной инстанции мотивированны тем, что в отношении Б.Н.В. имеется приговор Глазовского городского суда УР от 27 ноября 2009 года, который вступил в законную силу, в связи с чем, согласно п. 3 постановления Пленума Верховного РФ от 10 февраля 2009 года № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указанные жалобы не подлежат рассмотрению судом, поскольку в них обжалуются решения и действия (бездействие) должностных лиц, полномочия которых не связаны с осуществлением уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу, а так же решения этих лиц, связанные с рассмотрением надзорных жалоб на вступившие в законную силу судебные решения.

Так же, Судебной коллегий отменено постановление Малопургинского районного суда УР и Сарапульского городского суда УР с последующим прекращением производства по делу. Данные решения суд апелляционной инстанции мотивировал, наличием в материалах дела вступившего в законную силу приговора суда в отношении заявителей по поданным им жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ и ссылкой на п.9 постановления Пленума Верховного РФ от 10 февраля 2009 года № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Самой распространенной судебной ошибкой при принятии к рассмотрению дел в порядке ст. 125 УПК РФ является неверное определение наличия предмета обжалования, так, согласно правовой позиции закрепленной в постановлении пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2009 года № 1, если по поступившей жалобе будет установлено, что отсутствует предмет обжалования, судьей выносится постановление об отказе в принятии жалобы к рассмотрению.

Судебной коллегией отменено постановление Можгинского районного суда УР с последующим прекращением производства по делу по жалобе Г.Л.А. на постановление руководителя Можгинского МСО СУ СК России по УР К.В.В. от 12 сентября 2013 года, в связи с тем, что имелись основания для отказа в принятии жалобы заявителя, поскольку вышеуказанное постановление руководителя следственного органа доступ заявителя к правосудию не ограничивает и ущерб его конституционным правам не причиняет, кроме того, Г.Л.А. не лишена права на обжалование в порядке ст. 125 УПК РФ постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, указанным правом воспользовалась, законность и обоснованность данного постановления судом проверена.

Так же, Судебной коллегией отменено постановление Воткинского районного суда УР с последующим прекращением производства по делу по жалобе Ш.В.В. на постановление следователя СО ГУ «Межмуниципальный отдел МВД России «Воткинский» С.Т.В. от 11 ноября 2013 года об отказе в удовлетворении ходатайства Ш.В.В. по уголовному делу № 13\15041 о проведении очных ставок и о дополнительном допросе указанных им свидетелей, об истребовании бухгалтерских документов из ООО «Профит-Удмуртия», о привлечении к ответственности за дачу ложных показаний свидетелей Ю.А.Г. и С.А.С. Принятое решение суд апелляционной инстанции мотивированны тем, что указанные действия следователя не могут являться предметом судебного контроля на досудебной стадии производства по уголовному делу, таким образом суд в нарушение положений ст. 125 УПК РФ, рассмотрел жалобу заявителя по существу и принял указанное решение, хотя при отсутствии законных оснований для рассмотрения жалобы производство по ней необходимо было прекратить.

К числу ошибок допускаемых судом первой инстанции в ходе предварительной подготовки к судебному заседанию по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ является неверное определение лиц имеющих право на подачу соответствующих жалоб и как следствие вынесение судебного решения не отвечающего требованиям п. 4 ст. 7 УПК РФ.

Так, Судебной коллегией отменено постановление Октябрьского районного суда г. Ижевска УР с последующим прекращением производства по делу по жалобе Л.И.А. на постановление участкового уполномоченного полиции отдела полиции №2 Управления МВД России по г. Ижевску П.А.С. об отказе в возбуждении уголовного дела от 18 сентября 2013 года. Указанные выводы суда мотивированны тем, что Л.И.А. не мог и не может самостоятельно осуществлять свои гражданские права и обязанности, вследствие нарушений психики признан судом полностью недееспособным. Таким образом, в силу обнаружении у Л.И.А. признаков хронического психического расстройства в форме параноидальной шизофрении с непрерывным типом течения, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, невозможности последнего быть надлежащим заявителем в порядке ст. 125 УПК РФ, со ссылкой на п.7 постановления пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2009 года № 1.

Основанием для отмены Судебной коллегией двух судебных решений суда первой инстанции и как следствие устранение допущенных нарушений путем вынесения нового решения по делу явилось несоответствие выводов суда изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам дела и существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Так, постановлением Игринского районного суда УР отказано в удовлетворении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное 03 октября 2013 года оперуполномоченным ОЭБ и ПК МО МВД России «Игринский» С.И.В. по результатам проверки в отношении Л.А.Ю. Отменяя указанное постановление, Судебная коллегия указала на отсутствие в обжалуемом постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела мотивов принятого решения, в связи с чем, его нельзя признать соответствующим принципу законности, а выводы суда первой инстанции, соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Принимая решения об отмене судебного решения, Судебная коллегия полагает возможным в соответствии со ст.389.23 УПК РФ устранить допущенное нарушение и вынести новое судебное решение.

Постановлением Индустриального районного суда г. Ижевска УР отказано в удовлетворении жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ на ответ и.о. руководителя СО по Индустриальному району г. Ижевска СУ СК России по УР З.М.Р. об отказе проведения проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ. Судом апелляционной инстанции установлено, что и.о. руководителя следственного отдела по Индустриальному району г.Ижевска СУ СК России по УР З.М.Р. при рассмотрении заявления Е.И.И., не соблюдены нормы, регулирующие порядок рассмотрения сообщения о совершенном преступлении, предусмотренные ст. ст. 144 , 145 , 148 УПК РФ, в связи с чем отказ в проведении проверки в порядке ст. 144 — 145 УПК РФ незаконным. Таким образом, судом апелляционной инстанции было принято решение об отмене решения суда первой инстанции с вынесением нового решения по делу.

В практике Судебной коллеги за анализируемый период имеют место случаи отмены судебных решений по процессуальным основаниям и с учетом принципа инстанционности рассмотрения дел направления их на новое судебное рассмотрение.

Так, Судебной коллегией отменено постановление Воткинского районного суда УР об отказе в удовлетворении жалобы В.А.А. в порядке ст. 125 УПК РФ, а материалы дела направлены на новое судебное рассмотрение, в связи необоснованным отклонением судом первой инстанции ходатайства последнего об ознакомлении с материалами дела по причине того, что дело рассмотрено в его отсутствие.

Кроме того, судом апелляционной инстанции отменялись судебные постановления суда первой инстанции с направлением материалов дела на новое судебное разбирательство, в виду ненадлежащего извещения о времени и месте судебного заседания лиц являющихся заявителями по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ. Так, вопреки требованиям ч. 3 ст. 125 УПК РФ, которая накладывает обязанность на судью обеспечить своевременное извещение о времени и месте судебного заседания заявителя, которым принесена жалоба судами Кезского и Можгинского районов УР выносились решения по существу заявленных в жалобе требований.

В ходе настоящего обобщения выявлены случаи отказа в принятии к рассмотрению жалоб на действия органов предварительного расследования, которые по своей природе, независимо от конкретных обстоятельств дела, могли причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены, либо могут затруднит доступ граждан к правосудию.

Например, постановлением Кезского районного суда УР отказано в принятии жалобы О.Д.Н. в порядке ст. 125 УПК РФ на бездействие органа дознания ОП «Дебесское» МО МВД России «Кезский» выразившееся в не направлении заявителю уведомления о результатах дополнительной проверки, копия принятого решения последнему не вручена. Отменяя состоявшееся судебное решение и направляя материалы дела на новое судебное разбирательство, Судебная коллегия указала, что вывод суда первой инстанции о необходимости приложения к жалобе ответа должностного лица об отказе в выдаче копии принятого решения для подтверждения факта нарушения прав заявителя противоречит закону в частности требованиям ст.ст. 146, 148 УПК РФ.

Кроме того, постановлением Глазовского районного суда УР отказано в принятии жалобы Э.И.Ю. в порядке ст. 125 УПК РФ на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 5 марта 2010 года вынесенное старшим инспектором ОДН УВД по г. Глазову и Глазовскому району УР. Решение суда мотивировано тем, что на основании п.3 ч.1 ст. 24 УПК РФ обжалованное решение не может быть предметом рассмотрения в порядке ст. 125 УПК РФ, поскольку неспособно причинить ущерб конституционным правам и свободам заявителя. Действующим УПК РФ не предусмотрено получение согласия кого-либо при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Однако Судебной коллегией из текста обжалуемого постановления установлено, что судом первой инстанции фактически без рассмотрения жалобы сделан преждевременный вывод об обоснованности принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела именно на основании п.3 ч.1 ст. 24 УПК РФ и как следствие отмену судебного решения с направлением его на новое судебное разбирательство.

Из анализа рассматриваемых Судебной коллегией постановлений по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ усматривается, что судами республики в большинстве случаев выяснялся вопрос, является ли заявитель субъектом обжалования в порядке ст. 125 УПК РФ, и принимали в основном правильное решение. При этом суды исходили из наличия у такого лица права или законного интереса, затронутого обжалуемым действием или решением.

По смыслу ст. 123, 125 УПК РФ жалобу на процессуальные решения и действия (бездействие) вправе подать любой участник уголовного судопроизводства или иное лицо в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают его интересы, а также действующий в интересах заявителя защитник, законный представитель.

Вместе с тем, имеются случаи необоснованного отказа в принятии жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ судом первой инстанции, по тем основаниям, что заявитель не является лицом, чьи права и законные интересы нарушены.

Так, постановлением Малопургинского районного суда УР отказано в принятии жалобы заявителей Н.Ю.М. и Б.П.С. в порядке ст. 125 УПК РФ на постановление об отказе возбуждении уголовного дела от 15 сентября 2013 года, по вышеуказанным основаниям. Однако, суд апелляционной инстанции отменил оспариваемое решение и направил материалы дела на новое судебное разбирательство, указав при этом, что суду надлежало проверить нарушены ли права заявителей постановлением об отказе возбуждении уголовного дела, и каким процессуальным статусом они обладают.

Согласно ч. 1 ст. 125 УПК РФ решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя и прокурора могут быть обжалованы в районный суд по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Из данного положения закона следует, что жалобы, поданные в порядке ст. 125 УПК РФ, рассматриваются только районными судами, независимо от категории уголовного дела или категории преступления, по поводу которого ведется уголовное производство.

Для правильного определения территориальной подсудности жалобы необходимо правильно установить место производства предварительного расследования в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 152 УПК РФ.

Согласно общему правилу, изложенному в ч. 1 ст. 152 УПК РФ, предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Однако в исключительных случаях закон допускает иные способы определения места производства предварительного расследования (части 2, 3, 4 статьи 152 УПК РФ).

Вместе с тем, в практике рассмотрения Судебной коллегией жалоб в порядке ст.125 УПК РФ имеется один случай нарушения правил территориальной подсудности.

Так, постановлением Малопургинского районного суда УР жалоба З.Ф.В. в порядке ст. 125 УПК РФ направлена по подсудности в Завьяловский районный суд УР для рассмотрения по существу. Отменяя указанное решение и направляя материалы дела на новое судебное разбирательство, судебная коллегия со ссылкой на требования ст. 152 УПК РФ указала, что в своей жалобе заявитель просит привлечь к уголовной ответственности дознавателя ОМВД России по Малопургинскому району УР, которая расследовала уголовное дело в отношении него на территории Малопургинского района УР.

Среди изучаемых судебных решений имеет место случай небрежного составления процессуальных документов, повлекшее отмену постановления суда и направления материалов дела на новое судебное рассмотрение в связи с нарушением норм уголовно-процессуального закона.

Так, постановлением Кезского районного суда УР оставлена без удовлетворения жалоба О.Д.Н. в порядке ст. 125 УПК РФ, вместе с тем, указанное решение суда было отменно, а материалы дела направлены на новое судебное разбирательство в связи с отсутствием в протоколе судебного заседания указания на исследование материалов проверки, на основании которых вынесено обсуждаемое судебное решение.

Подводя итоги, практики рассмотрения районными (городским) судами республики жалоб на решения и действия (бездействия) дознавателя, следователя и прокурора (далее — жалобы в порядке ст. 125 УПК) и как следствие, апелляционной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда УР на вышеуказанные решения, необходимо рекомендовать судам республики еще на стадии принятия к производству жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ более тщательно выяснять имеются ли основания для рассмотрения жалоб по существу, т.е. имеется ли предмет обжалования, подана ли она надлежащим лицом, наличие вступившего в законную силу приговора суда по поданной заявителем жалобе.

Прокуратура Ханты-Мансийского автономного округа-Югры

Внесены изменения в отдельные постановления Пленума Верховного Суда РФ, касающиеся рассмотрения жалоб в порядке ст.125 УПК РФ, а также судебной практики по делам о корыстных преступлениях

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.05.2016 №23 внесены изменения в постановление Пленума от 10.02.2009 №1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», постановление от 19.12.2003 №41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» и постановление от 27.12.2002 №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Так, Верховный Суд Российской Федерации указал, что закон гарантирует участникам уголовного судопроизводства и иным лицам, в отношении которых допущены нарушения их прав и свобод, возможность обжалования в суд решений и действий (бездействия) должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, и определяет, чьи решения и действия (бездействие) могут быть обжалованы в соответствии с ч.1 ст.125 УПК РФ.

Учитывая, что рассматривают сообщения о преступлении, принимают решения об отказе в приеме сообщения о преступлении, о возбуждении и об отказе в возбуждении уголовного дела также другие должностные лица и органы, в частности начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и органы дознания, заявитель вправе обжаловать и их действия.

При этом не подлежат обжалованию в порядке ст.125 УПК РФ решения и действия (бездействие) должностных лиц, полномочия которых не связаны с осуществлением уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу (например, прокурора и начальника следственного изолятора). Не подлежат рассмотрению судом жалобы на решения и действия (бездействие) должностных лиц органов прокуратуры, связанные с рассмотрением обращений по поводу законности вступивших в законную силу судебных решений.

Если лицо не согласно с постановлением прокурора или руководителя следственного органа, вынесенным в соответствии со ст.124 УПК РФ, то предметом судебного обжалования выступает не сам по себе отказ прокурора или руководителя следственного органа в удовлетворении обращения лица, а непосредственно те действия (бездействие) и решения органов дознания, их должностных лиц или следователя, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Кроме того, не подлежат обжалованию в порядке ст. 125 УПК РФ действия (бездействие) и решения, проверка законности и обоснованности которых относится к исключительной компетенции суда, рассматривающего уголовное дело по существу (отказ следователя и дознавателя в проведении процессуальных действий по собиранию и проверке доказательств; постановления следователя, дознавателя о привлечении лица в качестве обвиняемого, о назначении экспертизы и т.п.), а также действия (бездействие) и решения, для которых уголовно-процессуальным законом предусмотрен специальный порядок их обжалования в досудебном производстве, в частности постановление следователя или прокурора об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, решение прокурора о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков, решение прокурора о возвращении уголовного дела для производства дополнительного дознания либо пересоставления обвинительного акта в случае его несоответствия требованиям ст.225 УПК РФ.

Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершенному преступлению (застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевший или очевидцы указали на данное лицо как на совершившее преступление; на данном лице или его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления и т.п.).

Обращено внимание судов на то, что проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении.

Суд апелляционной инстанции в случае отмены постановления судьи об отказе в удовлетворении ходатайства следователя или дознавателя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу вправе в отсутствие подозреваемого, обвиняемого рассмотреть по существу указанное ходатайство только в отношении обвиняемого, объявленного в международный розыск.

Кроме того, в Постановлении Пленума обращено внимание на то, что по смыслу закона, ответственность по п.«г» ч.2 ст.158 УК РФ наступает за совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся только при живом лице. Если лицо совершает кражу из одежды, сумки или другой ручной клади после наступления смерти потерпевшего, его действия в этой части не образуют указанного квалифицирующего признака. Нахождение имущества при потерпевшем означает, что одежда, сумка или другая ручная кладь, из которых совершается хищение этого имущества, находятся на потерпевшем, в его руках или непосредственной близости от потерпевшего.

Особенности же состояния потерпевшего (сон, опьянение, потеря сознания, психическое расстройство и т.п.) значения для квалификации преступления по п.«г» ч.2 ст.158 УК РФ не имеют, так как использование субъектом преступления состояния потерпевшего не исключает его умысла на хищение из одежды, сумки или другой ручной клади и лишь указывает на тайный характер такого хищения.

Анализ современной судебной практики по рассмотрению жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 11.05.2016 2016-05-11

Статья просмотрена: 1751 раз

Библиографическое описание:

Халимова А. И., Муртазин Р. М. Анализ современной судебной практики по рассмотрению жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ // Молодой ученый. — 2016. — №10. — С. 1062-1064. — URL https://moluch.ru/archive/114/29592/ (дата обращения: 31.10.2018).

В статье анализируются проблемы, возникающие при рассмотрении судами жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ.

Ключевые слова: жалоба, уголовный процесс, заявитель, ошибка.

В Российской Федерации особое положение занимает институт обжалования в порядке статьи 125 УПК РФ, который позволяет своевременно обнаружить и предотвратить нарушения законных прав и интересов заинтересованных лиц. Исходя из норм указанной главы Уголовно-процессуального кодекса РФ, а именно статьи 125, постановления дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления [1].

Как отмечает Н. А. Колоколов, в настоящее время судебный контроль напрямую регламентирует лишь ст. 125 УПК РФ. В результате сущность судебного контроля правоприменитель должен постичь самостоятельно, а отсутствующие в ст. 125 УПК РФ элементы регламента судебно-контрольной деятельности ему придется искать в иных положениях процессуального законодательства, применяя их по аналогии. [4]

Комментируя возможность судебного обжалования постановления о возбуждении уголовного дела, Б. Т. Безлепкин пишет: «Судебная проверка законности и обоснованности решения о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица. является вмешательством судебной власти в осуществление прерогативы органов уголовного преследования, нарушением закрепленного в ст. 15 УПК РФ принципа разделения процессуальных функций. Суд не может и не должен проверять законность и обоснованность актов уголовного преследования иначе как путем судебного разбирательства по уголовному делу, поступившему в суд, принятому им к производству и назначенному к слушанию в первой инстанции». [5]

На первом этапе принятия жалобы судьей к своему производству возможно принятие четырех решений: 1) Направление жалобы по подсудности, 2) Возврат жалобы заявителю для устранения недостатков, 3) отказ принятия жалобы к рассмотрению, 4) Принятие жалобы к своему производству.

В результате анализа рассмотрения жалоб в Стерлитамакском городском и районном судах Республики Башкортостан, на наш взгляд, имеют место некоторые процессуальные «недочеты» при разрешении жалоб в порядке ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Зачастую лица обвиняемые в преступлении подают жалобы не подсудные данному суду. Так, например, в Стелитамакский городской суд поступила поданная в порядке ст.125 УПК РФ жалоба обвиняемой Ж. о признании незаконными действий (бездействие) начальника оперативно-розыскной части собственной безопасности МВД по Республике Башкортостан Х., при проведении проверки по её заявлению о неправомерных действиях сотрудников полиции. Поскольку Ж. обжалует решение оперативно-розыскной части собственной безопасности МВД по Республике Башкортостан, расположенное в городе Уфа на территории где юрисдикция Стерлитамакского городского суда не распространяется, судья принял решение о направлении жалобы по подсудности в Ленинский районный суд города Уфы. Мы считаем уместным и оправданным, в данном случае, ввести процедуру информирования участников досудебного производства о том, какие жалобы, в какие сроки и в какие инстанции (с указанием адресов) они имеют право подавать в случае возникновения предмета обжалования, дабы облегчить работу канцелярии ввиду загруженности судов. Так же стоит сказать и о сроках подачи и принятии жалобы в производство. Утекшее время, к примеру, негативно сказывается на возможности сохранения следов преступления без изменений, как по причинам объективным (краткость идентификационного периода), так и субъективным, когда преступник, воспользовавшись задержкой, сознательно их уничтожает и сам пытается скрыться, в итоге страдает доказательственный материал, что также приводит к проволочкам и волоките с процессуальными документами.

Возврат жалобы заявителю — решение, в котором так же не исключены все возможные ошибки. Судьи возвращают жалобы заявителям на том основании, что заявителем не приложены процессуальные документы, необходимые по мнению суда для рассмотрения, в то время как судам следует исходить из того, что при подготовке к рассмотрению жалобы судья по ходатайству лиц, участвующих в судебном заседании, или по собственной инициативе истребуют материалы, послужившие основанием для решения или действия должностного лица, а также иные данные необходимые для проверки доводов жалобы [2]. Также имеют место необоснованные возвраты жалоб заявителю на том основании, что обжалуемое решение не обличено в процессуальную форму (например, решение имеет форму письма-ответа, а не постановления), тогда как если имеется предмет обжалования в порядке ст.125 УПК РФ, жалоба подлежит принятию к производству независимо от формы решения, которое обжалуется в суд. [3].

В некоторых случаях, жалобу возвращают как необоснованную заявителю на том основании, что автор жалобы не является участником уголовного процесса в то время как обжалование производится в той части уголовного дела, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают интересы заявителя, таким образом суды входят в противоречие с определением КС РФ от 20.10.11г. 31430-О-О. [3]

Нельзя обойти вниманием и тот факт, что существуют ошибки, приводящие к отмене судебных решений. Типичными ошибками являются: — суд со ссылкой на то, что в поступившей жалобе не содержится достаточных сведений для её рассмотрения и в судебном заседании восполнить их невозможно, отказывает в её принятии, вместо того, чтобы возвратить жалобу для устранения недостатков или указывая в описательно-мотивировочной части постановления на отсутствие предмета обжалования, возвращает жалобу заявителю, вместо того, чтобы отказать в её принятии. Имеют место и противоречивые решения, когда суд путает фактический возврат оригинала жалобы и возврат жалобы для устранения недостатков как юридическое решение. Например, в описательно-мотивировочной части суд делает вывод о необходимости возврата жалобы заявителю для устранения недостатков при этом в резолютивной части принимает решение об отказе в принятии жалобы, или в резолютивной части одновременно указываются два взаимоисключающих решения — об отказе в принятии жалобы и возвращении жалобы заявителю для устранения недостатков.

Ещё одной немаловажной ошибкой является и то что суд входит в обсуждение доводов жалобы, то есть фактически рассматривает жалобу по существу, но отказывает в её принятии. Например, Стерлитамакский районный суд в описательно-мотивировочной части указал об отсутствии оснований для признания незаконным постановления об отказе в возбуждении уголовного дела обвиняемого Л., поскольку оно вынесено уполномоченным должностным лицом, при наличии к тому законных оснований, с соблюдением требований УПК РФ, касающихся порядков и сроков рассмотрения сообщения о совершенном или готовящемся преступлении. Рассмотрев таким образом жалобу по существу, в резолютивной части постановления суд принял решение об отказе в принятии жалобы.

Существуют и ошибки, приводящие к отмене судебных решений: -не извещение заявителя, не извещение должностного лица, чьи действия или решения обжалуются, не извещение лица, чьи интересы затрагиваются. Рассмотрение жалобы без участия заявителя находящегося в СИЗО, хотя в постановление о назначении судебного заседания судом было принято решение о его этапировании (то есть фактически удовлетворено его ходатайство о личном участии), рассмотрение жалобы сначала с участием заявителя, а затем (после отложения) без него, рассмотрение жалобы с участием прокурора, но в отсутствии заявителя и его адвоката. Не предоставление слова адвокату, хотя тот участвовал в судебном заседании, противоречия в позициях адвоката и заявителя также являются ошибками, приводящими к отмене судебных решений. Например, при рассмотрении жалобы обвиняемого Р., рассматриваемой без его участия адвокат Н. не возражал в рассмотрении жалобы в отсутствии заявителя, хотя последний в жалобе указывал, что желает лично участвовать в судебном заседании.

Существуют и такие ошибки судов, когда принимается решение не по предмету жалобы (подмена судом предмета жалобы). Например, Стерлитамакский городской суд отказал в удовлетворении жалобы, мотивируя свое решение тем, что Ф. был уведомлен об отказе в возбуждении уголовного дела. Между тем заявитель не отрицал что был уведомлен о принятом решении, он указывал на то, что ему не была вручена копия этого постановления.

Следует учесть мнение Пронина Константин Владимировича, который в своей статье «О регламентации судебного контроля в порядке статьи 125 УПК РФ» акцентирует внимание на том, что в условиях значительной правовой неопределенности предоставление судам чрезвычайно широких дискреционных полномочий при практически полном отсутствии в уголовно-процессуальном законодательстве четкой регламентации пределов осуществления судебного контроля, реализуемого в порядке ст. 125 УПК РФ, является объективно необходимым и обусловлено тем, что право граждан на судебную защиту относится к таким правам, которые в силу ч. 3 ст. 56 Конституции РФ не могут быть ограничены ни при каких условиях. Анализ правовых позиций КС РФ и ВС РФ, направленных на повышение степени детализации правового регулирования данного вопроса, приводит к выводу о наличии в них принципиальных противоречий, которые неизбежно возникают при попытках ограничить пределы реализации дискреционных полномочий судов. При этом позитивным фактором, безусловно, будет являться дополнительная правовая регламентация, направленная на восполнение отсутствующих в уголовно-процессуальном законодательстве элементов процедуры судебно-контрольного производства в порядке ст. 125 УПК РФ. [6]

Институт судебного контроля является действенным инструментом по обеспечению прав и свобод, которые гарантированы лицам в такой сфере, как уголовное судопроизводство, Уголовно- процессуальным кодексом РФ, Конституцией РФ, Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г., законодательными актами РФ и международно-правовыми актами. Но, к сожалению, на данный момент необходимо отметить неполноту Уголовно-процессуального кодекса РФ в части, касающейся отдельных черт рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 Уголовно- процессуального кодекса РФ судами. Анализ уголовно-процессуальных отношений, возникающих в связи с подачей жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ, и судебной практики позволяет нам предположить, что данный вид судебных процедур ещё требует доработки и совершенствования.

Кассация разобрала судейские ошибки при рассмотрении жалоб на следователей СКР

Верховный суд Республики Башкортостан представил на своем сайте обзор кассационной практики по уголовным делам за ноябрь – декабрь 2014 года.

В обзоре разбираются допускаемые судьями нарушения уголовного закона и уголовно-процессуального закона.

Так, анализируя одно из дел, ВС РБ отмечает, что постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

По постановлению Туймазинского районного суда от 19 июня 2013 года Г. отказано в принятии жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ. Апелляционной инстанцией 10 сентября 2013 года постановление суда оставлено без изменения.

Исходя из требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Таким признается судебной акт, отвечающий требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов и содержащий основанные на материалах дела выводы суда по обстоятельствам, относящимся к предмету разрешаемых вопросов.

Как видно из судебного материала, Г. обратился в Октябрьский межрайонный следственный отдел СУ СК России по РБ с заявлением о коррупционных преступлениях в обстоятельствах передачи полномочий налогового органа коммерческим организациям, причинении ему ущерба и хищении у заявителя денежных средств.

Данное заявление не было принято и зарегистрировано в качестве сообщения о преступлении не было, проверка в порядке ст. 144–145 УПК РФ по нему не проведена. Руководителем указанного следственного органа 13 марта 2013 года заявление Г. направлено руководителю Управления ФНС России по РБ по компетенции.

Решение об отказе в приеме жалобы осужденного суд первой инстанции обосновал тем, что обжалуемые заявителем действия руководителя следственного органа не образуют предмета ст. 125 УПК РФ, поскольку не связаны с осуществлением уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу. Эту же позицию поддержал суд апелляционной инстанции.

Как отмечает кассационная инстанция, данные выводы суда не основаны на законе, поскольку согласно п. 9 ст. 5 УПК РФ, понятие досудебного производства включает в себя уголовное судопроизводство с момента получения сообщения о преступлении до направления прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу, а в силу ст. 125 УПК РФ судебному обжалованию подлежат принятые в досудебном производстве решения и действия (бездействие) руководителя следственного органа, которые способны затруднить доступ граждан к правосудию.

При этом, по смыслу уголовно-процессуального закона, к затрудняющим доступ граждан к правосудию следует относить такие действия (бездействие) либо решения должностных лиц, ограничивающие права граждан на участие в досудебном производстве по уголовному делу, которые создают гражданину препятствия для дальнейшего обращения за судебной защитой нарушенного права. К ним относятся, например, отказ в признании лица потерпевшим, отказ в приеме сообщения о преступлении либо бездействие при проверке этих сообщений, постановление о приостановлении предварительного следствия и другие.

Кроме этого, вопреки требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, ни постановление суда, ни апелляционное постановление не содержат сведений о подаче Г. заявления о коррупционных преступлениях в обстоятельствах передачи полномочий налогового органа коммерческим организациям, в связи с чем проверить в полном объеме правильность выводов судов первой и второй инстанции об отсутствии предмета рассмотрения жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ и соответствующего отказа в ее приеме не представляется возможным.

Названные нарушения уголовно-процессуального закона явились существенными и повлекли отмену постановления суда и апелляционного постановления с направлением жалобы на новое судебное рассмотрение (дело № 44у-503/2014).

С полным текстом обзора кассационной практики по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан за ноябрь – декабрь 2014 года можно ознакомиться здесь.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Судебная практика к ст 125 упк рф